Впрочем, одарённость Евы больше всего проявлялась в творчестве. Как автор она всегда знала, о чём думают и что чувствуют её персонажи. И для этого не надо было читать их мысли.
Слушая тётю, Ева жевала подсохший гренок.
— Знаешь, Ева, может, это и к лучшему. Тебе необходимо немного отвлечься. Ведь помимо писательства есть и другая жизнь. И Салли Сэйерс будет добра к тебе, добра к нам обеим. Она знает, как наслаждаться жизнью.
— Да уж, это я заметила, — сухо пробормотала в ответ Ева. — Рядом с леди Сэйерс скучать явно не придётся.
Мисс Клэверли улыбнулась.
— О, я думаю, всё это лишь спектакль. Как я заметила, нередко писатели тоже начинают строить из себя неординарную личность, когда оказываются в центре внимания. Кстати, ты поступаешь так же, только по отношению к самой себе: ты, наоборот, стараешься не выделяться.
— Я так делаю?
Миллисента кивнула.
— С зачёсанными волосами и кружевным чепцом на голове ты легко можешь сойти за гувернантку или школьную учительницу.
— Я так поступаю, потому что хочу, чтобы к моим книгам относились серьёзно! — возразила Ева.
— Серьёзно? Какой ужас! Если бы я относилась к ним серьёзно, я была бы до смерти напугана. Твои герои очаровательно безнравственны, но я рада, что не встречу их в жизни. Хочешь совет, Ева? Принарядись, чтобы быть похожей на одну из своих героинь. Вот чего ждут от тебя читатели.
— Но я не хочу, чтобы на меня обращали внимание. Я не хочу, чтобы меня узнавали, когда я хожу по магазинам на Бонд-Стрит. Я просто пытаюсь защитить свою личную жизнь.
— Если будешь одеваться как чучело, тогда на тебя точно начнут обращать внимание.
Ева только фыркнула в ответ.
Но непреклонная тётушка наполнила чашку Евы чаем и продолжила:
— Леди Сэйерс упомянула в письме, что к ней присоединится её племянница, Лиза, которой недавно исполнилось восемнадцать и которую она будет готовить к выходу в свет.
Эта новость заинтересовала Еву. Выход в свет юной дебютантки может стать отличным сюжетом для новой книги.
— И, кроме того, — продолжала мисс Клэверли, — ты ведь не станешь отбивать у этой девочки поклонников. В твоём-то возрасте ты скорее будешь её компаньонкой, так что не волнуйся, вряд ли Салли попытается навязать тебе ухажёров. Все свои надежды она сейчас возлагает на племянницу.
Ева едва не обиделась:
— В моём возрасте? Мне всего лишь двадцать четыре! И леди Сэйерс знает, что я не стала бы даже помышлять о том, чтобы отбивать кавалеров у её племянницы. Ей скорее стоит опасаться тебя. Это ты на каждого мужчину смотришь как на потенциального пленника твоих чар.
— Ничего подобного! Мне интересны люди, только и всего. У мужчин жизнь полна захватывающих событий. Они совершают такие поступки, за которые общество осудило бы женщин, если бы те попытались их повторить. — Мисс Клэверли замолчала на мгновение, а затем задумчиво добавила: — Я думаю, именно поэтому женщины и раскупают твои книги. Они словно проживают другую жизнь вместе с твоими героинями. А твои персонажи ничего не боятся попробовать.
Ева приложила руку к уху, словно плохо расслышала:
— Я только что услышала комплимент?
Её тётка двумя руками поднесла чашку к губам, изогнутым в улыбке, и сделала глоток. Поставив чашку обратно, она нехотя сказала:
— Полагаю, что да.
Ева рассмеялась. Она была в совершеннейшем восторге от их добродушной пикировки, напоминавшей игру в шахматы.
— Что ж, значит, решено, — заключила мисс Клэверли. — Мы едем в Лондон, чтобы принять участие в новом сезоне.
Ева прищурила глаза, заметив невинное выражение лица своей тётушки:
— Я только что кое-что поняла. Это тебя леди Сэйерс хочет заполучить в компаньонки. Теперь я это вижу. Вы будете вовсю развлекаться, а на меня свалят заботы о племяннице.
— Глупая девчонка! Я буду твоей компаньонкой на тот случай, если ты вдруг задумаешь убежать с охотником за приданым.
Они обе рассмеялись от такой маловероятной перспективы.
Немного помедлив, мисс Клэверли спросила:
— А почему ты всё же согласилась принять участие в этом сезоне? Смею ли я надеяться, что ты всерьёз рассматриваешь идею супружества?
— Для кого?
Мисс Клэверли откинулась назад и ответила на вопрос Евы:
— Для себя, конечно.
— Какой в этом смысл? Ты бы только поймала в сети своего очарования всех моих ухажёров. Какой мужчина посмотрит на меня, если моя компаньонка гораздо решительнее?
— Такой, который любит тихую жизнь, — возразила Миллисента. — Бедняга, одним кошмарным утром он проснётся и поймёт, что его одурачили. А всё потому, что внутри ты решительна, Ева, и мы обе это знаем. Впрочем, ладно. Вопрос замужества отложим пока в сторону. Но если тебя не интересуют поиски мужа, то зачем ехать в Лондон?
Серые глаза Евы потемнели, став почти фиолетовыми, — верный признак того, что она чем-то взволнована.
