А Ева вдруг вспомнила родителей, особенно маму. В детстве Ева никогда не задавала вопросов. Отец всегда был занят, упрочивая свою репутацию садового архитектора. В результате большую часть времени он проводил, путешествуя по Англии. Когда появлялась возможность, Ева с матерью собирались и ехали к нему. Эта беззаботная жизнь закончилась, когда Антония умерла, а отец Евы снова женился, едва минул год со дня смерти её мамы. Малышка не хотела мириться с появлением «новой мамы» и с детским упорством отказывалась расставаться с тётей Миллисентой.
Это послужило началом долгого отчуждения между отцом и дочерью, которое продолжалось до сих пор; они никогда не ссорились и не спорили, а просто прохладно относились друг к другу, и такое отношение никогда не согревало сердце.
«Это неизбежно», — говорила себе Ева. Она слишком сильно любила маму и не могла смотреть, как другая женщина занимает её место. Марта, вторая жена отца, была полной противоположностью матери Евы, и это также мучило девочку. В то время как Антония была искусна во многих сферах — сочинительстве, рисовании, игре на музыкальных инструментах, — Марта чувствовала себя счастливее в кладовой, пересчитывая банки с вареньем и маринадами. Жизнь с Антонией была приключением. Марта же твёрдо стояла ногами на земле.
Может, потому отец Евы и выбрал в качестве второй жены кого-то настолько непохожего на маму. Наверняка жизнь с Антонией была для него слишком тревожной. Возможно, её дар понимать, о чём думает и что чувствует муж, был для него слишком тяжкой ношей. И, вполне вероятно, то же самое он думал и о своей дочери.
Ева вздохнула. Ей давным-давно следовало попытаться положить конец их долгой ссоре. Отец с женой жили в Брайтоне, так что у неё было полно возможностей наладить с ними отношения. И она пыталась. Но проблема заключалась не столько в отце, сколько в Марте. Вторая миссис Диаринг дала ясно понять, что чувствует себя не в своей тарелке в присутствии странной падчерицы.
А сейчас всё зашло слишком далеко. И хотя отец был ещё не стар, здоровье его уже подводило. Он становился забывчивым, а Ева хотела кое о чём его расспросить, и только отец мог ей об этом рассказать. Она хотела найти ту каменоломню в Кенте, где с её мамой произошёл трагический случай.
Это не было секретом. Никто не пытался ничего от неё скрыть. Просто со временем подробности той ночи стали стираться из памяти. Тётушка Миллисента думала, что Антония гуляла ночью по саду возле дома, расположенного на скале, и сорвалась вниз. Ева помнила, что это произошло в каменоломне. Единственное, в чём они обе были согласны, — так это в том, что трагедия произошла в Кенте, всего в часе езды от Лондона.
Почему же Ева не могла вспомнить всё? Она помнила, как нашла тело матери. Помнила, как слуги увели её с собой. А лучше всего ей запомнился глубокий колодец со смесью горя и вины, который засасывал её в бесконечный омут отчаяния.
Она научилась справляться с горем, но чувство вины — это совсем другое. Оно ощущалось, как льдинка, застрявшая в сердце, и никто и ничто не могло заставить её растаять.
Ева щёлкнула языком. Обычно она не была такой сентиментальной. Что с ней происходит, чёрт возьми? Ей просто хотелось увидеть место, где с матерью произошёл несчастный случай. И больше ничего.
В этот момент она почувствовала, как тёплый язык лижет её руку. Когда Ева улыбнулась, Декстер принялся размахивать хвостом и лаять.
— Ещё один умелец читать чужие мысли в нашей семье, — сказала Ева своему любимцу. — Для меня это уж слишком. Да нет же, я не печалюсь. Я счастлива. Взгляни на меня! Я улыбаюсь. Почему бы и нет? У меня есть моё писательское дело, есть небольшой кружок друзей в Хенли, а скоро мне предстоит захватывающая поездка в Лондон. Кто был бы несчастен на моём месте?
Декстер, добросердечный щенок-переросток, любил всех без исключения. Если бы в дом залез вор, то пёс не поднял бы тревогу. Он бы захотел, чтобы его приласкали. Если бы кролик ударил его лапой по носу, то Декстер не погнался бы за ним, если бы не решил, что это игра. Возможно, когда он повзрослеет, его собачьи инстинкты наконец заработают.
— Ты поедешь к леди Сэйерс на каникулы, — обратилась Ева к щенку. — Что ты об этом думаешь?
Она знала, что Декстера тепло примут в Лондоне, ведь леди Сэйерс была заядлой собачницей.
Декстер завилял хвостом.
— Хочешь погулять?
Щенок ринулся к двери и оглянулся посмотреть, идёт ли следом хозяйка.
Смеясь, Ева поднялась:
— Видишь, я тоже могу читать мысли. Это совсем не сложно.
Она открыла дверь и спустилась с Декстером вниз по лестнице.
У Эша Денисона до встречи с портным оставалось немного свободного времени, так что он решил заглянуть в свой любимый клуб «Ватьез», в котором подавали самые изысканные, по его мнению, блюда французской кухни во всём Лондоне. Впрочем, Эш прекрасно разбирался не только в хорошей еде: он следил за модой, был знатоком вин и, само собой разумеется, ценителем женской красоты.
