Вскарабкиваясь обеими руками, он увидел босые ноги перед своим лицом. Пальцы были грязными и израненными, с множеством скалок и кровоподтёков.
Балансируя на краю, он посмотрел вверх.
— Лора? Что ты делаешь здесь? — надрываясь выдавил он. Женщина продолжала молча разглядывать его. На ней был длинный пеньюар ниже колен, и огромный нож в руке, — помоги мне, — кряхтел он из последних сил.
— Я заберу их, — склонившись над ним промолвила она, приставив нож к его пальцам.
— Не делай этого! Что с тобой?!
Она безжалостно резала его руку, и тогда он отпустил её, повиснув на одной конечности. Конструкция заскрипела. Он уже собирался прыгать, когда все с грохотом обрушилось на него сверху.
Целое облако пыли поднялось от разрушений, распугав всех ночных обитателей старой церкви, кроме одного. Старой облезлой совы, которая разглядывала тела под обломками, восседая на месте где когда то висел огромный колокол»
Задумчиво прислушиваясь к тишине, Эсер поглаживал густую бороду, которую уже давно обещал сбрить. Он хотел поскорее закончить книгу, но она не желала отпускать его. Это произведение было особенным. Таинственным и загадочным. Казалось, будто оно не зависит от своего автора, а наоборот. События развиваются не по его сюжету. Они развивают сами себя. Развиваются вокруг него.
«Боль и ужас, разлагались внутри него, перекрыв дыхание. Мигрень будто не исчезала. Он схватился за голову, и по лицу потекла кровь. Пальцы. На левой руке их было недостаточно. Двух не хватало — мизинца и безимянного. Средний повис на третьей фаланге. Густая и чёрная, как мазут кровь текла из обрубленной конечности, которая при всем болела гораздо меньше головы.
— Лора? — позвал он, — где ты?! О Боже! — вскрикнул он увидев тело женщины, среди обломков. Из груди её торчал один из них. Валериан осмотрел её поближе. Прощупывался слабый пульс.
Ослепительный рассвет освещал ему дорогу к фургону. Валериан мчался со всех ног, оставляя кровавый след от самой церкви.
— Лилия! Лилия, Приём! — кричал он в рацию добравшись до машины, — Нужна скорая! Скорей, прошу тебя! Старая церковь на окраине! Вызови скорую! — мигрень отступала. Он проваливался сквозь сознание, потеряв слишком много крови, обматывая рану подолом своего плаща.
На ноги больше не встать. Головокружение стало слишком сильным. Он в отчаянии полз обратно к церкве, на помощь той, что едва не убила его.
Вой сирен, взбудоражил тихое утро горожан. Валериан больше ничего не видел. Он лежал на обочине дороги еле дыша, когда к нему подбежали медики. Он пытался отправить их в церковь. Но его безмолвной попытки никто не заметил. И вдруг все исчезло.
Противный запах. Мигрень вернулась. От звуков издаваемых приборами, подключёнными к нему, захотелось пустить себе пулю в висок. Больница. Это место он узнал с закрытыми глазами. А ещё он знал, что здесь непременно найдутся нужные таблетки. Сильные обезболивающие. Может даже наркотического действия.
Белая палата оказалась пустой. Рядом никого не было. Забинтованная рука без трёх пальцев, посинела и отказывалась слушаться. Вдруг перед ним стал образ. Тот самый образ, который он видел перед тем как попал сюда.
— Лора! — закричал он, — что с ней? — аппарат измерения пульса зафиксировал чрезмерную активность.
— Вам нельзя вставать! — на крик отреагировали врачи, — только покой. Вы потеряли слишком много крови, — уверяла девушка в белом халате.
— Дайте мне таблетку. Ужасно болит голова.
— Я сейчас принесу, — она поправила капельницу.
— Моя жена. Она была там? Что с ней?
— Я не могу ответить вам. Сейчас сообщу вашим коллегам что вы очнулись, — она удалилась.
Прошло несколько минут, прежде чем Совински появилась в палате. Но для него эти минуты длились вечно.
— Как вы? — спросила она как только вошла.
— Паскудно. Жалею что выжил.
— Печально слышать.
— Как она? Как Лора? Вы нашли её? — простонал он с закрытыми глазами.
— Нашли. Что там произошло, в этой церкве?
— Так она жива?
Она несколько замялась, нервно поправляя волосы.
— Вы ответите мне? Я не в том состоянии, чтобы терпеть ваш испытывающий взгляд.
— Она уже была мертва. Когда мы нашли её. У неё не было шансов. Слишком серьезная травма. Большие кровопотери. Им вас едва удалось спасти. А у неё было сквозное отверстие в груди, размером с Крупное яблоко. Я сожалею, — она снова запнулась, но явно не собиралась на этом заканчивать, — так что произошло?
— А вы не так уж сентиментальны, — огорчённо ответил Валериан.
— Возможно, она имеет отношение к пропавшим детям, — холодно высказалась она.
— Что? Что за чушь вы несёте?
— Мы обыскали её дом.
— Да? И что вы там нашли?
— Детские игрушки.
— А вы знали о том, что у нас с ней была дочь?
— Сегодня узнала.
— Она наверняка хранила их как память о ней.
— Возможно, но только их было так много, что их опись отняла у нас больше часа, — она пыталась быть тактичной.
— Мы любили нашу девочку и баловали её.
— Игрушками для мальчиков?
— Возможно? Я не припомню! Что это, черт возьми доказывает?! — он зажмурился от боли.
— Отпечатки.
— Что с отпечатками?
— Они детские. И все разные. Найдено более восьми. В том числе, троих пропавших.
