— Но она любила детей. А они любили её. Может заходили к ней за сладкими конфетами, которые она делает самостоятельно.
— И оставались там.
— Что вы хотите сказать?! Что моя бывшая жена заманивала детей сладостями, и похищала, оставляя в плену?!
— Это одна из версий. А ещё таинственное исчезновение маленького Луи. Она знала этот дом лучше его нынешних жильцов. Только она могла проникнуть туда и исчезнуть без следа.
— Да вы просто не ведаете о чем говорите! Лора никогда бы не причинила ребёнку зла!
— А я и не говорила что она это делала. Может они даже не хотели уходить. Может им было настолько хорошо, что они сами там оставались. Но это все равно похищение, — она сдерживала самообладание.
— Господи! Откуда вас прислали?! Что вы вообще знаете о местных жителях? О моей жене наконец?! Ваша версия — это чушь полнейшая! — Валериан напротив, все больше терял самоконтроль, поддаваясь эмоциям.
— Я могу ошибаться, но есть ещё кое-что.
— Ну давайте, поразите меня своими методами ведения следствия!
— Помните это? — она держала в руке детскую сандалию зеленого цвета, помещенную в пакет для улик.
— Да. Помню. Её нашли в водосточной трубе у канавы, — его тон заметно смягчился.
— Не её. Это вторая. Которую обнаружили в доме вашей бывшей супруги. Есть предположения, как она там оказалась?
— Вы нашли там детей?
— К сожалению нет. В доме никого не было.
— Может это и есть главное доказательство? Вам не приходило в голову?
— Какое доказательство? — недоумевая спросила Лили.
— Которое доказывает её непричастность к исчезновениям, черт возьми! По вашему куда пропали дети, после вчерашнего. Спрятались от полиции?
— В доме осталась следственная бригада, которая обыскивает жилище на предмет тайников, скрытых посещений, или, — вновь осеклась.
— Или чего? Договаривайте. Я знаю что у вас на уме! Думаете найти там останки. Хотите сделать из Лоры очередного серийного маньяка, которых ловили у себя в столице!
— Я просто хочу найти пропавших и вернуть их семьям.
— Пусть даже в полиэтиленовом мешке? Вам наплевать на них. Только бы раскрыть очередное дело, оправдывая возложенную на вас миссию, — и тут он понял, что зашёл слишком далеко. Перегнул. Умолк.
— Я понимаю, что для вас дело обретает личные мотивы, но вы бы не могли все же рассказать что произошло там, в церкве? — настаивала она.
— Когда мне принесут таблетки? Я не могу продолжать этот допрос в таком состоянии! — раздраженно потребовал Валериан, оттягивая время.
— Снова мучает мигрень? Может вам показаться специалисту, пока вы здесь?
— Мне просто нужны таблетки. А со своими проблемами, я уж как-нибудь сам разберусь.
— Хорошо, я сейчас позову доктора.
Когда напарница исчезла, Валериан почувствовал подступавший к горлу ком. Это образование душило его, а глаза наливались слезами. Он понял что вот-вот разрыдается и всеми усилиями подавлял в себе растущее чувство обиды и горечи. От этого пульсирующая боль прогрессировала и захватила весь мозг как раковая опухоль. Рука тоже давала о себе знать, пульсируя так, словно пальцы все ещё на месте и их отрезают тупой и маленькой пилкой, прямо в этот самый момент.
Наконец Совински привела медсестру, вооруженную шприцем с на редкость, как ему казалось, длинной иглой.
— Поворачивайтесь на бок, — скомандовала последняя.
— Где вас носило столько времени, и что это такое? Я ведь отчетливо попросил принести таблетки. Уколы мне ни к чему, — проворчал пациент.
— Таблетки вам сейчас не помогут. Чтоб боль прошла нужно ввести большую дозу опиума. Так что не указывайте как мне делать свою работу и поворачивайтесь на бок. А вы можете не ждать, — обратилась она к Лили, — от этого укола он быстро уснёт. Так что с вопросами придётся подождать до завтра.»
Эсер почувствовал, как немеют пальцы и тяжелеют веки, будто это ему вкололи опий. Предрассветная тишина окутала город и пленила всех его обитателей, в своё неподвижное царство.
Сон настигал его обрывками. Тяжелыми и будоражащими. Он едва добрался до постели, где умиротворенно дремала Анна. Она что-то сонно ему пробормотала, но он ничего не смог разобрать.
Нежно прикоснувшись губами к её щеке, он обмяк, стремительно погружаясь в иной мир. Мир собственных кошмаров и иллюзий, крадущихся шагов и постоянной угрозы. Туда, где нет места светлому, а лишь густеет кровь.
Чужой запах. Он сразу его почувствовал, как только вошёл. Эту вонь ни с чем не спутать.
— Алиса? — дрожащим тоном позвал Эсер, — здесь кто-нибудь есть? — попытался включить свет, но вдруг понял, что люстра здесь была лишь декоративным предметом для сбора пыли и пауков. Ни единой лампочки.
Под ногой оказалась чья-то обувь. Детские босоножки. Точно такие как у Алисы. Он боялся признаться себе в том, что это были именно её босоножки, ступая дальше по комнате. Впереди была дверь. Заперто. За другой, что слева послышался отнюдь не детский плач.
— Откройте! — заорал Эсер налегая плечом в дверь. Замок был крепким. Не сломать. Но скважина дала трещину, после того как он несколько раз подряд ударил по ней ногой. Громкий хруст. Дверь со стуком влетела в стену.
