— Ты чего это, Луи? Ты мне здорово помог. Ты умница. Если бы не ты, не знаю, что со мной было бы. Я жива только благодаря тебе, и твоему плану, — она взяла его на руки.
— Ты убила его?
— Не уверена, — ответила она досадно, — ну а теперь, давай отсюда выбираться.
Внутри никого не было. Толстый, кровавый след вёл к самой двери. Она была открыта. «Значит он все ещё жив. Мало того, ещё и способен передвигаться. Наверняка он направился к машине за моим пистолетом» — в уме рассуждала детектив.
— А Кира? С ней все в порядке? — спросил Луи вытирая слезы, — он её не обидел? Только с этими словами Совински вспомнила, что в доме есть ещё дети.
Они осторожно поднялись на чердак. Кира и остальные, со страху забились в угол, под самую крышу.
— Нам нужно уходить, — обратилась детектив к Луи, — собирай остальных, он скоро вернётся.
Она разбрасывала ящики, засохшие шкуры животных и прочий хлам. Лили искала средство самозащиты. Ей нужно было раздобыть оружие. У неё не было ни рации ни телефона. А добраться до машины живой, шансы, у неё были ничтожно малы. Передвигаться по аварийной крыше, приходилось крайне осторожно. Ведь в любой момент она могла просто обрушиться.
— Лучше все равно ничего не придумать, — сказала она наткнувшись на длинные оленьи рога.
Вдруг, Кира показала куда — то своим маленьким пальчиком. Лили обернулась. Здесь на стене, у маленького разбитого окошка, висел огромный капкан. Он был и впрямь устрашающе — здоровенным. Лили попыталась осторожно снять его. Но он оказался слишком тяжёлым. К тому же механизм был взведён, и делать это нужно было очень бережно. В противном случае, она могла бы легко лишиться руки, или даже головы, если бы угодила ней в его пасть. С другой стороны, все старания могли оказаться напрасными, если он за много лет заржавел здесь настолько, что уже не сработает. Но проверять его функциональность, ей не очень хотелось. Ведь даже если она умудрится уцелеть, ей больше никогда не взвести его в одиночку.
Она вся вспотела, устанавливая капкан под окном. Дверь, засов которой, держался на одному честном слове, пришлось подпереть перегнившим столом, поверх которого она набросала все, что нашла в доме.
Теперь, вооружившись оленьими рогами, оставалось только ждать.
— Вот, возьми, — Луи протянул ей заряжённую обойму, — я вынул её, потому, что не мог поднять пистолет. Я видел, как это делают в кино.
— Да ты просто золото! И что бы я без тебя делала?! Напомни мне представить тебя к награде, когда выберемся, — она взъерошила его волосы, — ты молодец. Лили со щелчком вставила обойму. Вместе с этим прозвучал и другой щелчок. Щелчок засова.
— Тшшш, — прошептала она приставив палец к губам. Она выглянула в маленькое окошко. Вход был под небольшим навесом. Поэтому, ей не было видно, что происходит под самой дверью.
А между тем, Валериан настойчиво пытался попасть в дом. Преграда на его пути, в виде горы мусора, зашаталась и с грохотом обрушилась. Но он был тяжело ранен, и стол ему было не сдвинуть с места. И снова воцарилась тишина. Лишь отдаленное пенье птиц, изредка нарушало её, доносившись сквозь маленькое окошко на чердаке.
Звон разбитого стекла, вызвал невольную дрожь у маленьких участников жутких событий. Лили же напротив, осталась непоколебимой. Она ждала этого звука и была к нему полностью готовой. За этим, должен был последовать следующий. Ей не терпелось услышать дикий вопль.
— А-а-а-а! — капкан захлопнулся.
Совински сделала несколько шагов по ступенькам вниз. Она увидела его. Но он выстрелил первым.
Свинец прошёл сквозь её голень, как раскалённый уголёк, сквозь тонкий лист бумаги. Она выстрелила в ответ, но от неожиданности промахнулась и быстро заняла своё укрытие.
Он ещё долго и громко кричал от боли. Но постепенно крики становились все тише. Она успела заметить, что платья на нем больше не было. Как и парика.
— Да, — он вступил в диалог первым, — я ведь изначально тебя недооценивал. Думал ты столичная пройдоха, — он взял паузу, говорить ему было непросто, хотя на слух определялось, что кость из щеки он успел извлечь, — думал ты ни способна ни на что. А теперь вот, лежу в луже собственной крови, с перебитой пополам ногой, и мясом наружу, расплачиваясь за свою недальновидность. Дети в порядке?
— С ними все хорошо. Не беспокойся. Самое худшее у них позади, — ответила Совински осматривая свою рану.
— Я ведь и правда хотел создать семью. Может я и рехнулся, но их никогда не обижал. Поверь.
— Расскажешь это полиции, — она сцепив зубы, перевязывала сквозную рану.
— До приезда полиции мне не дожить. Мы оба об этом знаем. Я потерял слишком много крови. Да и сейчас с меня хлыщет порядочно, — он дышал все тяжелее.
— Ты сам затеял эту кашу. И карнавал, с переодеванием.
— Но у них ведь должна была быть мать. Разве ты не понимаешь?
— У них она была. У каждого из них. Пока ты не их не похитил. Здоровенный верзила. Как я сразу не догадалась. В этом захолустье ведь больше никто под это описание не подходит лучше тебя. И в дом Луи ты пробрался без проблем.
