— Тогда ты ничего не услышишь. Я не пытаюсь тебя обмануть, просто истекаю кровью. Наверняка потеряю сознание раньше, чем смогу закончить свой рассказ, — Лили продолжала стоять на своём, — посмотри сама. Взгляни на мой затылок. Ты же сама разбила мне его.
Валериан подошёл к ней сзади. Лили покорно нагнула голову, чтоб он смог разглядеть рану в темноте.
— Да, я немного перестаралась. Но не беда, сейчас я все исправлю, — он достал ржавую аптечку из насквозь прогнившего шкафа и снова подошёл к ней сзади, — кровотечение остановить не так сложно. Я умею это делать. Ведь мой муж полицейский, а у меня четверо детей. Они так часто калечат себя и друг друга.
Лили не видела, что он там делает. У неё за спиной. Но через мгновение кровоподтёк, прекратился.
— Ну так что, теперь расскажешь мне о своём самом громком деле? — спросил Валериан, когда закончил возиться с её травмой.
— А потом ты убьёшься меня, — без вопросительной интонации произнесла Лилия.
— Я ещё не решила, как поступить. Может убью, — он взглянул на пистолет, что оставил на столе у окна, — а может просто оставлю здесь.
— Но в любом случае — мне не жить, — предрекала исход ситуации Лили. Валериан промолчал. Это наверняка означало, что она права. Точно означало.
— Если выживешь, через неделю навещу тебя. Обещаю.
— Неделю. Я не протяну и двух суток. Если не умру от жажды, то сюда наверняка забредёт какой — нибудь зверь, учуяв мой запах.
— Тогда прийдется избавить тебя от сучений прямо сейчас.
— Душитель. Так его прозвали газетчики… За год он убил больше семнадцати человек. И это только те, о ком он признался. Наверняка их было больше. Вдвое больше, — начала свой рассказ Совински, — зима тогда выдалась очень холодной. В том году, она унесла гораздо больше жизней чем тот, кого мы искали, — её лицо сильно омрачнело, будучи в такой жуткой ситуации как сейчас, воспоминания о том времени, были для неё много страшнее и нежелательными. Она заперла их в такой глубокой темнице своего разума, куда боялась спускаться долгое время. Но сейчас, ей пришлось окунуться в те мрачные события с головой, сколько бы она этого не избегала, — жертвы его все были женского пола. Разного возраста. Я была стажером. Недавно закончила академию.
— Продолжай, — велел ей Валериан, взгромоздившись на стул, поставленный напротив неё. Ножки едва выдерживали его непомерный вес. Казалось, в женском наряде, он выглядел ещё больше.
— Мой бывший напарник, подобрался к ублюдку слишком близко. Он нашёл связь. Все жертвы были клиентами одного и того же маникюрного салона. Позже выяснилось, что это была частная лавка. Женщина принимала их у себя на дому. Мы сразу же получили ордер и отправились к ней. Но она не имела к серийным убийствам никакого отношения.
— Это был её муж? Сын? Отец? Кто же?
— Это был её жилец. Он снимал комнату у маникюрщицы, и там выбирал будущих жертв. Она скрыла этот факт, уклоняясь от налогов, которыми облагалась сдача жилья в аренду. Потом она сильно плакала. Говорила, что и подумать на него не могла, — Лили прервала свой рассказ.
— Но как же вы все таки на него вышли?
— Прошло несколько недель. Месяц. Он затаился. Очевидно после обыска понял, что нам удалось установить связь.
— Он съехал?
— Нет. Я записалась в этот салон, и стала ходить туда постоянно. Под видом обычной домохозяйки. Прошёл ещё месяц. Мы нашли новый труп. Думали уже бросить затею с салоном и искать новую версию. Я помню эту ночь как сейчас. Мороз был невыносимым. Я не чувствовала своих пальцев. Другое чувство преследовало меня в тот день. Всюду шло по пятам. Потом я поняла, что это была не только внутренняя тревога. Это был он. Следил за мной целый день. Подобно тому, как хищник выслеживает добычу. Затаился и ждал. Ждал удобного момента, чтобы напасть, — она побледнела. Губы её задрожали, а из глаз непроизвольно покатилась слеза, — когда я очнулась, у меня жутко болел живот. Невыносимо болел. Так, будто начались месячные, но только в три раза хуже. Вы как женщина наверняка можете меня понять, — она нарочно сказала об этом, ожидая его реакцию.
— И почему же он болел? — слегка раздраженно ответил Валериан, — он избил вас?
— Нет. Отнюдь. Этот садист давал мне неизвестный препарат. Он вызывал спазмы и сильную боль. Он давал его всем своим жертвам. А потом наблюдал за их мучениями. Но это было только начало. Я провела у него в плену три недели. Но и об этом мне стало известно лишь потом. Там я потеряла всякий счёт времени. Его ориентир исчез. Не было ни дней. Ни часов. Ни недель. Были лишь постоянные муки и страдания. Но он не давал мне умереть. Он нашёл мои документы. Узнав, что я сотрудник полиции, он решил поразвлечься со мной больше других.
— Что же он делал с тобой бедняжка? — в его голосе слышалось как сострадание, так и некая доля насмешки.
