— Луи. Он попросил меня развязать вас, пока он будет отвлекать маму, — боязно прошептала Кира.
— Какой молодец. Ну же скорее отвяжи меня, — билась в панике Совински, но девочка не спешила ей помогать.
— Если я развяжу вас, вы же не причините вреда моей маме?
— Эта женщина не твоя мама. Я отведу тебя к настоящей матери. Только поскорее.
— Но я не хочу к настоящей. Мне здесь нравится.
— Хорошо, — соврала Лилия, — я не стану обижать твою маму. Это просто такая игра.
— Очень туго, — расстроено жаловалась Кира, пытаясь развязать узел, — я не могу.
— Постарайся солнышко. Прошу тебя. Ещё немного, — она чувствовала как омут слабеет, и через секунду, сумела наконец вырваться.»
Эсер на минуту остановился. Он прислушался, не проснулась ли его жена. Ей точно не понравиться то чем он занимался в этот момент. Поэтому он спешил закончить побыстрее.
«Она была безоружна. В то время как её из ума выживший напарник, разгуливал по дому, полному детей, с заряженным пистолетом и заточенной острой бритвой. Лили замешкалась. Закопошилась. Ей нужно было придумать, как увести отсюда детей. Но вдруг, она услышала как Валериан поднимается дряхлыми ступеньками под полом. Оставались считанные секунды. Она осмотрелась. Вокруг не было никаких предметов для самообороны. Ни тебе даже ржавого топора или затупившегося охотничьего ножа.
— Послушай меня, Кира, — шептала она девочке, поглаживая её пухлые, запачканные щеки, — это такая игра. Сейчас тебе нужно пойти наверх, к остальным, и спрятаться там. Ты главная. Они все должны слушаться тебя. Хорошо?
— Хорошо, — послушно ответила малышка.
— Ну все беги. И ни звука, — Совински уселась обратно на стул. Веревку она спрятала в карман пиджака, а из щели в полу между досок, выковыряла осколок кости какого — то животного и крепко сжала его потной ладонью.
— Ну что? — спросил Валериан, выбравшись из подвала, — ты готова умереть?
— Где Луи? Что ты с ним сделал, сволочь? — она держала руки за спиной, будто связанные.
— Он наказан. Будет знать как направлять оружие на родную мать. Посидит немного в чулане и подумает. А скоро приедет Валериан. Он то его научит. Как с матерью обращаться, — он снова положил пистолет на разделочный стол для дичи. Лили только теперь поняла, цель его истинного предназначения, увидев засохшие на нем пятна крови. Отсюда и кости на полу.
Напарник подошёл к ней впритык. Помада размазалась по его подбородку и левой щеке. Глаза его горели ненавистью. Дрожали скулы.
Он схватил Лилию за волосы и сильно потянул вперёд, так, что она еле удержалась на стуле, будучи отвязанной от него. Он только было собрался выдвинуть лезвие бритвы, как она со всего маху воткнула кусок кости, размером с чайную ложку, прямо ему в левую щеку. Он вонзился по самый хрящ. Валериан оторопел. Этого мгновения ей хватило, чтоб добраться до пистолета.
— Брось, гнида, — скомандовала она, прицелившись ему в голову, — брось лезвие.
Он пошатнулся. Подошёл к ней ближе на несколько шагов и остановился. Из его рта, обильно хлынула кровь. Кровь потекла к шее, заливая зеленое платье до самого пола, капала ему под ноги.
— Ещё один шаг и я выстрелю, — её палец на спусковом крючке был напряжен и крепко зафиксирован. Она сразу сняла оружие с предохранителя.
— Ах ты туарь, — неразборчиво пробормотал Валериан. Говорить ему мешала чужеродная костная ткань, глубоко торчавшая внутри его ротовой полости, — ты что натуорила?
Громкий выстрел. Лили немного опустила руку, чтобы произвести предупредительный огонь и остановить злоумышленника. Пуля угодила ему точно в грудь. Он упал, и стал бормотать несвязные оскорбления в её адрес, захлебываясь собственной кровью и цепляясь языком за инородную кость.
Когда Лили наконец поняла, что произошло, то обнаружила отсутствие обоймы, в пистолете из которого выстрелила. Её же табельное оружие, наверняка осталось в машине.
— Ука! Туарь онючая! — орал во все горло раненный Валериан, — я до тебя ещё оберусь!
Теперь Совински жалела, что не выстрелила сразу в голову. Но спуская курок, она и не подозревала, что у неё есть лишь один патрон. Со страху вес пистолета было не определить. Ну а теперь, было уже поздно.
Бросив напарника истекать кровью, она рванула на помощь своему спасителю.
— Луи? Ты где Луи? — она спускалась на ощупь, — Луи! Ты здесь?
В подвале было темно — темно и пахло очень скверно. Фонарика у неё не оказалось. Пришлось воспользоваться дежурной бензиновой зажигалкой, которую она носила с собой, на всякий случай. А случай представился, как раз из ряду вон.
Весь пол был устлан останками дохлых животных. Их кости, рога и скелеты были повсюду. Это была просто яма, куда охотники сбрасывали обглоданные туши своей добычи.
Она заметила как что — то пошевелилось в дальнем углу. Это был Луи. Его рот был заклеен, а глаза красные от слез.
— Не смотри, малыш, — она освободила его и взяла за руку, — лучше зажмурься. Я тебя выведу.
— Извини, что я не смог, — всхлипывая и хныча произнес он.
— Что? Ты о чем это?
— Извини, что не выстрелил.
