Например, в комнате одновременно разговаривают пятеро, и понять, кто именно что говорит, невозможно, поскольку возникает невнятный гомон и все голоса сливаются в одно. Или вот в трехчастной фуге идет три голоса, и если человек привык к восприятию такого рода произведений, то он хорошо различает каждый из трех голосов, а вот в шестиголосной фуге, где присутствуют шесть независимых мелодий, они теряются, и человек может воспринять лишь гармонию в целом, но не отдельный голос.
На стадии аудиомикширования все это должно быть принято во внимание, чтобы зритель был способен воспринять музыкальный текст. Чтобы добиться определенной ясности, следует строго контролировать соотношение музыки и других звуков.
Обычно режиссеры, да и не только они, воспринимают музыку в ее соотношении с картинкой. И речь не только о музыке. В понятие звуковой дорожки входят и звуковые эффекты, и диалоги, и различные шумы. Я придумал такую аббревиатуру – EST: Energy, Space, Time – Энергия, Пространство и Время.
Это три важнейших параметра, которые способствуют тому, чтобы посыл режиссера и композитора дошел до зрителя. Как мне кажется, в современных условиях музыке часто отводят роль фона, но на самом деле ей достаточно этих трех составляющих, чтобы высвободиться и дойти до адресата, исполнив свое предназначение. Я помню, как реагировали люди, когда несколько лет назад на Пьяцца дель Пополо в Риме установили громкоговорители и проигрывали композицию из «Миссии на Марс» Брайана Де Пальмы. Это гигантская инсталляция привлекла внимание каждого. Даже я сам, привыкший воспринимать собственную музыку в совсем другом контексте, ощутил потрясающую силу технической реализации этого проекта: громкость была такой, что тело точно вибрировало под напором звука, а ноты словно зримо перемещались в пространстве.
Пережитый тогда опыт еще раз убедил меня в том, что мои размышления о «звучащей энергии» справедливы: когда музыка существует на подобающем ей уровне, ее невозможно игнорировать. Ты живешь ею, и даже самые занятые и рассеянные люди забывают о своих делах, останавливаются и начинают слушать.
– С моей точки зрения главное для саундтрека – чтобы он не замыкался на фильме. Кажется, я никогда не высказывал эту мысль открыто, но думаю именно так. Настоящее кино может прекрасно обойтись и без музыки, поскольку музыка – единственное искусство, не принадлежащее кинореальности. Конечно, в кадре могут показать радио или оркестр, играющий вальс, под который танцуют пары, но ведь настоящая музыка к фильму совсем другая. Настоящую музыку нельзя показать, и она выявляет как раз то, чего нет на экране. И чтобы это сработало, нужно старательно делать микширование, следить, чтобы музыка не мешалась с другими шумами и звуками, чтобы на ее фоне не было слишком много диалогов. Мне кажется, сам факт, что публика полюбила мою музыку к фильмам Леоне и Торнаторе – заслуга не столько музыки, сколько очень профессионального микширования. Эти режиссеры вычистили все посторонние звуки, и таким образом слушатель концентрируется только на самой музыке и способен ее оценить.
Леоне, Клод Лелуш, Элио Петри, Бернардо Бертолуччи, Джилло Понтекорво, Торнаторе и другие хорошие режиссеры удаляют все посторонние звуки, будь то шумы, речь или другая музыка, потому что придают всему значение и смысл.
Если кто-то заявляет, что кино – это скорее картинка, чем звук, он ошибается. Правда в том, что прежде чем на экране возникает картинка, от кинофильма уже ничего не остается. Это обрывки. Кино – это искусство, где задействуется и визуальное и аудиальное, и лишь если они в гармонии и равновесии, кино получает смысл и значение: с одними лишь диалогами, без другого звукового сопровождения, оно стало бы плоским, и человек, утверждающий превосходство визуального, был бы посрамлен. Однако справедливо и то, что я сказал раньше: фильм может обойтись и без музыки.
– В кино звукорежиссер играет одну из важнейших ролей, потому что то, что доходит до зрителя, – не живая музыка, а ее цифровая версия, получаемая посредством звукозаписи, микширования и мастеринга. В шестидесятые и семидесятые режиссер мог микшировать и сам, и я с этим мирился, но потом понял, что будет лучше, если я буду присутствовать во время этого процесса, дабы избежать ненужных ошибок.
За долгие годы у меня были прекрасные звукорежиссеры: Серджо Маркотулли, Джорджо Агацци, Пино Мастроянни, Федерико Савино (брат Карло Савины), Джулио Спельта, Убальдо Консоли, и уже очень давно я работаю с Фабио Вентури.
