– Образ и музыка сплетаются сразу – еще до того, как обретут общий смысл, до потребности в таковом – они связаны благодаря хронометражу.
Все дело в том, что композиция звучит в фильме определенное количество времени, внутри которого она завязывается, развивается и затухает. Точно так же и образный ряд развивается в строго определенном временном отрезке. Я говорю о хронометраже – то есть о строго контролируемой подаче информации за определенный отрезок времени. Время это определено как для автора сообщения – режиссера, так и для его адресата – зрителя.
– Мой друг Джилло Понтекорво говорил, что за каждым киносценарием стоит подлинная история. Так вот, музыка должна придать ей ценности, выявить то скрытое, что не выражено явно. Музыка должна помочь проявить истинный смысл кинокартины, будь то концептуальная или сентиментальная его составляющая. И в том и в другом случае для музыки это равнозначно. Как писал Пазолини, музыка помогает «сентиментализировать концепцию или концептуализировать сентиментальное». Таким образом, функция музыки многозначна. Ее многозначность обуславливается тем фактом, что в то время как музыка стремится эмоционально вовлечь зрителя, она не отказывается ни от описательной, ни от дидактической функции.
Но все это тайна, покрытая мраком, и таковой она и останется.
– Технически существует несколько параметров: подвижность или неподвижность картинки, статика или ритмика, глубина, последовательность образов, вертикаль или горизонталь.
Например, при горизонтальной подаче на экране проходит ряд сменяющихся образов, что должно поддерживаться и ритмически. Визуальное поддерживается аудиальным, аудиальное визуальным: от уха – к мозгу и глазу. Если же у нас вертикальная ретроспектива, образ приобретает глубину, а поскольку в принципе кинематограф рассчитан на плоскостное изображение, то вертикальная подача очень важна, куда более важна, чем горизонтальная. Вертикаль создает глубину и добавляет образу что-то не на физическом, а на психологическом уровне. Как мне кажется, утверждение о том, что вертикаль проявляет замысел более явно, вполне справедливо. По-моему, наложение музыки на кинопленку – момент, решающий будущее фильма. Музыка лишает фильма глубины иллюзорной и придает ему глубину другого плана, добавляя в него особую поэтику, которая проявляется тем явственнее, чем лучше написана музыка и чем она независимее от картинки. Если она способна существовать самостоятельно, это повышает ценность фильма и придает ему исключительную и особенную глубину. Но все это возможно лишь при условии, что режиссер позволяет музыке сосуществовать в пространстве фильма столько, сколько ей требуется. Ей просто необходимо пространство, где она будет звучать, не тревожимая посторонними звуками, присутствующими в фильме. Здесь мы подходим к технической стороне, а именно к микшированию. Плохо сделанное микширование, равно как и нехватка пространства для музыкальной составляющей могут полностью уничтожить фильм. И наоборот, слишком большое количество музыки может разрушить все впечатление, воспрепятствовать нормальному восприятию идеи фильма.
Часто бывает, что музыки слишком мало, или, наоборот, она звучит постоянно. Но все дело в том, что сколько по времени должна звучать музыка, каким образом она должна появляться и исчезать, звуковые эффекты, шумы, равновесие диалога и музыкальной части – всему этому должно уделяться повышенное внимание. К сожалению, как правило, такого не происходит.
Много раз меня спрашивали, как так вышло, что музыка для фильмов Леоне – самая красивая из всего, что я написал. Я, конечно, не согласен с подобной оценкой и думаю, что у меня есть работы гораздо лучше. Но дело в том, что Серджо, в отличие от многих других режиссеров, давал музыке необходимое пространство и он рассматривал ее как несущую структуру для визуального ряда.
Но нужно учитывать, что визуальное по сравнению с аудиальным имеет куда больше возможностей для введения и понимания различных элементов.
– По опыту я считаю, что это вопрос физиологии. Возможно, зрение в каком-то смысле важнее слуха, однако способность мгновенного восприятия отнюдь не означает способность мгновенного понимания. Глаз может распознать многосложность элементов, сгруппировать их в единую последовательность, связать их именно благодаря контрасту и анализу их взаимоотношений, в то время как ухо по мере поступления нескольких элементов начинает собирать их в единое целое, учитывая самобытность каждого отдельно взятого звука.
