Петр предоставлял кровь и для Вентру. В его огромном борделе жило более тридцати девиц и многих устраивало пользоваться общественным стадом, а не разводить свое собственное. Так вся ответственность перекладывалась на Петра. И за столетие ни одна девица не вздумала сбежать или рассказать кому-то лишнего, поэтому его бизнес процветал.
По словам Тремера, Марина была обычным человеком, не пила кровь вампиров и не жила в капелле Петра. Обработав ей разум, он запретил говорить кому-либо о вампирах, и обо всем, что с ними связанно. Ее обычная человеческая жизнь осталась неизменной, она так же жила в монастыре, работала за гроши, общалась со смертными. А ночью, переодевшись в обычное платье, бежала к бессмертным ради неземного наслаждения – Поцелуя. И хотя заставить девушку покинуть один монастырь и начать жить в его собственном была легкая и решаемая задача для Эриха, Шериф решил не привлекать внимания Петра и оставить пока все, как есть.
(Альт-Каров, Альменда Каре, «Аббатство Хонихера», 19 июня 1806 года) четверг
Сухое лето выжигало поля, и покрытое тонким слоем пыли крылечко у пасторского домика, было горячим даже ночью. Марина сидела на камнях, и всматривалась в черноту неба. Девушка не предупредила Эриха и вампир не ждал ее появления, но у нее был свободный вечер и смертную безудержно тянуло сюда. Солнце село уже давно и, устав ждать неизвестности, Марина заглянула в помещение пастыря. Комнаты оказались пусты. Марина не рискнула заглянуть в кабинет Эриха и, побродив по небольшим аскетическим приемным покоям, вновь вышла на улицу, ожидать его на крылечке. Однако стоило ей присесть, как кто-то обхватил ее со спины и прижал нож к горлу.
— Кто такая? — строго спросил Эдвард.
— Я от Петра, к Эриху Хонихеру, — быстро пояснила девушка.
— Стадо Тремера? — переспросил гуль. — И где твое сердце? Эрих не любит лярв.
— Что? — не поняла Марина.
— Ну, заходи, раз пришла. — Мужчина оттолкнул ее и открыл двери.
— Эриха нет, он придет?
— Да, скоро будет, посиди в приемной.
Девушка испугано потрогала свою шею, проверяя, что гуль не порезал ее, и, закрыв за собой двери, осталась ждать вампира в темном и пустом доме. Эрих действительно пришел через полчаса. Взглянув на девушку, он поднял брови и удивленно спросил:
— Марина?
— Я подумала, вы захотите моей крови, — произнесла девушка, снимая тонкую шаль с плеч. Марина выглядела как обычная жертва «вампирского поцелуя», она смотрела вампиру в рот и была готова подставлять свою шею.
Эрих жадно сглотнул.
— Любишь вампирский Поцелуй?
— Да, он приносит успокоение. — Марина ловила его взгляд, но Эрих не смотрел на девушку – он поспешил подняться в свой кабинет. Смертная шла следом, не дожидаясь приглашения.
— Как и любой другой наркотик, — продолжал говорить с ней вампир.
— Нет, это другое. Кровь – грязь мирская, а поглощая мою кровь, вы отчищаете мое тело, приближая мой дух к богу.
— Значит, если я выпью тебя всю, ты отправишься в рай без суда, как самая чистая душа? — Он остановился и заглянул ей в глаза. Встретившись с ним взглядом, девушка вздрогнула – у вампира были разные глаза, как у дьявола. Один зеленый, а другой коричневый, и в темноте неосвещенных комнат эти глаза притягивали.
Марина смутилась, чувствуя изъяны в своей философии.
— Нет, такая смерть не отправит меня к воротам рая.
— А какая приведет? — Эрих впустил ее в кабинет и спокойно сел в высокое кресло, предлагая смертной деревянный табурет.
— Жертвенная, во имя любви и спасения.
— Но ты помогаешь мне, я люблю кровь, и это будет твое самопожертвование, — рассмеялся Эрих.
— Разве это спасет вас?
— Конечно, благодаря крови я смогу жить.
— Но спасет ли это вашу душу?
— У вампиров нет души,— строго произнес мужчина.
— Нет, я знаю, что есть. И я видела вашу.
Эрих посмотрел на нее с еще большим удивлением и, не позволяя ей больше говорить, поднялся и подошел ближе. Нагнувшись к ее шее, вампир прокусил нежную кожу. Девушка вздрогнула и блаженно вздохнула, наслаждаясь его Поцелуем. Эрих быстро ее отпустил и посмотрел в глаза.
— Ты здесь только ради крови и чтобы поить меня, забудь о моей душе.
— Нет, я пришла не ради того, чтобы стать вашим обедом. Для этого у вас в распоряжении целый монастырь. Я пришла, чтобы позаботиться о вашем бессмертии. Помочь вам и спасти вас!
— Все, помогла, иди! — Он внезапно рассердился, распахнул дверь и стал ждать.
— Вы обманываете сами себя, я вижу это по вашим глазам, — проговорила она выходя.
— Да-да. Надо бы посоветовать Петру, отрезать тебе язык, чтобы болтала поменьше.
Эрих с облегчением вздохнул, когда девушка покинула его монастырь. Марина соответствовала его пристрастиям, но слишком много говорила для скота. Это раздражало. Обычно послушницы приходили к нему в ночи, полные смирения, шептали молитвы и покидали сразу, как только он испивал из них крови. Марина лезла в его душу, предлагала мнимое спасение. Но от проклятья спасения не существовало.
(Альт-Каров, Альменда Каре, «Аббатство Хонихера», 22 июня 1806 года) воскресенье
