Смертная приезжала к вампиру все чаще и чаще, выбирала свободные минутки и появлялась у их дома, робко стучала в дверь и ждала на пороге, когда ей откроют. Девушка носила светлые платья пастельных тонов, подчеркивающие ее небесные глаза, заплетала волосы в тугую косу и в любую погоду прикрывала плечи тонкой белой шалью. Ее волосы пахли сухой ромашкой, были легкими и пушистыми, а светлая кожа источала запах спелой малины, такой чарующий сладкий аромат, что Эдвард был уверен, что и кровь ее на вкус сладкая.
Сперва Марина читала Шерифу лишь библейские книги и сообщения. Но после увлекла Эриха чтением обычных книг на немецком, латыни и испанском, которые приносила из библиотеки своего монастыря, а со временем и истории и просто газетные статьи. Эриху нравилось слушать ее голос, он успокаивался. Закончив чтение, они по несколько часов обсуждали прочитанное, а потом девушка отодвигала свои волосы и наклоняла голову, предлагая свою кровь вампиру. Эрих ждал этого момента с нетерпением. Вампир осторожно брал ее жизнь и зализывал рану с такой нежностью, что Эдвард завидовал черной завистью. Смотря на них, гуль презирал девушку все сильнее и мечтал, чтобы она пропала из их жизни навсегда.
Гуль уверял себя, что если Эрих сорвется, если его Зверь проявится, Эдвард позволит чудовищу разорвать девицу и избавить себя от нее навсегда. Шериф просил Эдварда следить за кормлением, так как вампир очень боялся навредить девушке, но гуль про себя давно решил не спасать смертную и позволить хозяину уничтожить Марину.
Эдварда раздражало внимание вампира к какой-то девчонке из стада Петра. Об этих женщинах ходили самые нелестные слухи, Тремер торговал не только их кровью, но и их телом, желая заработать как можно больше, пока девушки еще живы. А жили они очень недолго.
За час до рассвета вампир покидал смертную, и Марина неспешно собирала свои книги и покидала альменду, добираясь до Берлина пешком, уже после того, как всходило солнце.
Эдвард был с Мариной груб, ему хотелось обидеть ее, чтобы девушка ушла и больше не возвращалась. Гуль был уверен, что ей тут делать нечего. Ему хотелось прогнать Марину, и соврать хозяину, что смертная сама не явилась. А она приходила снова и снова, ждала Эриха, осторожно расправившая Эдварда о том, как прошла у Господина неделя. Эдвард нехотя отвечал, раздражаясь своей ревностью и гневом. Мужчина всегда считал себя эталоном равнодушия, или даже презрения ко всей черни. А эта человечишка заставляла его обижаться на хозяина, чувствовать себя обделенным, недостаточно любимым. Смертная пыталась занять его место, и Эдвард мечтал убить ее за это.
Ричард, старший гуль Эриха, посмеивался над Эдвардом, утверждая, что хозяину все равно Марина это или любая другая сиделка. Однако именно Эдвард встречал девушку раз за разом, стоял рядом с ней, чувствовал запах малины, подавал ей шаль и закрывал за ней дверь, сдерживая желание убить.
(Альт-Каров, Альменда Каре, «Аббатство Хонихера», 17 августа 1806 года) воскресенье
Была середина августа, и Марина раздражала Эдварда уже второй месяц. Он всю ночь провел в кабаке в компании других гулей и со своим другом Тобиасом, желая в вине успокоить свое разочарование. Когда Эдвард вернулся в Каре, Эрих уже ушел, и Марина задержалась, надевая тяжелые дешевые ботинки, которые явно терли ей пятки.
— А ты знаешь, где он спит? — спросила девушка внезапно, пытаясь застегнуть сломанные застежки.
— Ты этого точно никогда не узнаешь, — Эдвард фыркнул, опираясь на косяк. От выпитого его не держали ноги, а если в таком виде его застанет Ричард, злых насмешек не избежать.
— Я не хочу узнать где, мне интересно знаешь ли ты, — Марина подняла на него взгляд. — Эричка говорит, что это большая тайна, а ты...
Девушка не успела договорить. Такое фамильярное обращение к Эриху стало концом его терпения. Легко оторвав Марину от земли, Эдвард поднял ее за горло и ударил головой об угол стены, оббитый резным деревом. Благодаря крови вампира в нем развилась нечеловеческая сила, и гуль любил ею хвастаться, обижая слабых.
— Для тебя он – Эрих, и никак иначе, — почти прорычал слуга, с удовольствием смотря, как девушка сжимается от боли и надавил сильнее. Марина вцепилась в его руку, сжимающую ее, и стала царапать кожу, всхлипывая и задыхаясь. Эдварду нравилось это все больше, мысленно он уже не раз представлял, как свернет ей шею, как размозжит голову... но господин этого бы не одобрил. И, почувствовав, что теряет контроль над своим зверем из-за алкоголя, Эдвард быстро отпустил ее. Смертная мешком свалилась на пол, хватаясь за горло и пытаясь отдышаться.
— Простите, — проговорила Марина и попыталась встать, но Эдвард уже вошел в раж и, встав над ней, он не позволил девушке подняться.
