— Пошли, поедим, — Ангелина подобрала свёрток из рук Диты и вывела её из комнаты, чтобы Бэну не мешать.
Вновь разделив свой завтрак, Ангелина рассказала о вчерашних успехах и впечатлении, которое она произвела на Бэна. Дита порадовалась за женщину и, поев, предложила продолжить обучение.
(Шпандау, Spandau Citadel, 8 июня 1808 год) Вторник. (Амалия)
Прошёл месяц с их последней встречи, и Дита бежала по тёмному коридору, задыхаясь, натыкаясь на стены и роняя фонарь. Она мечтала увидеть своего хозяина так сильно, что голова раскалывалась, шумела и улыбка не сходила с её лица.
Джетт спал. Дите было точно объяснено, где расположены его покои, и, легко отыскав их в подземном каменном лабиринте, специально отроенном для жизни существ ночи, Дита забралась в его постель, целуя его мёртвые губы, сжимая его тело, заливая его слезами.
— Проснись, любовь моя, — повторяла она, целуя его вновь и вновь.
Джетт открыл глаза. Он улыбнулся и вцепился в её шею.
Дита от наслаждения громко застонала. Блаженная улыбка светилась на её лице, она была счастлива. Она безумно была счастлива.
— Я пришла к тебе, я хочу быть с тобой, — шептала она ему, забываясь от его Поцелуя.
— Возьми моей крови и поспеши уйти, — сказал пират, прокусывая свою руку.
— Не гони меня так скоро, — она поцеловала его ладонь и отпила его крови. — Я хочу побыть с тобой ещё хоть немного, — положив голову ему на грудь, она с тоской вздохнула.
— Мне надо спать, милая. Отправляйся назад. Сейчас же.
— Да, господин, я не буду мешать. — Дита отодвинулась, всё с той же блаженной улыбкой любуясь, как он укладывается, чтобы уснуть. — Я принесла вам кое-какие бумаги. Я общаюсь с гулями и собрала немного информации. Я думаю вам пригодится, — Дита положила рядом с ним стопку записок.
— Я просмотрю позже. Иди.
— Да, любовь моя, я приду через месяц. И, надеюсь, ты проведёшь со мной больше времени. — Она поцеловала его в лоб и умчалась, полная надежд на счастье.
Дита заходила к Ангелине и Бэну почти каждый день. Выглядела невыспавшейся, но счастливой. Ангелина вдруг прониклась к ней безграничным обожанием. Они безумолку болтали, тренируясь писать буквы, пока Бэн пытался уснуть, шипя на них и приказывая молчать. Дита смеялась, прикрывая рот ладошкой, а Ангелина училась улыбаться, забыв это после своего превращения в слугу бессмертного.
Бэн, видя успехи сестры, вздохнул с облегчением. Ангелина, наконец, стала полезной. За тридцать лет совместной жизни он так и не нашёл времени научить её элементарной грамотности, все свои силы он вкладывал в обучение её дисциплинам и этике Каинитов. Теперь же Ангелина могла писать. Ещё не идеально, но уже достаточно приемлемо, чтобы поручить ей переписывать важные сообщения.
Дита не могла задерживаться надолго каждый день – ей требовалось высыпаться хоть немного. Когда принцесса работала в капелле, она приходила к гулям Палача лишь чтобы принести корзину и забрать миски с прошлого дня. Обнимала Ангелину, шепча ей что-то на ухо, и убегала трудиться и дразнить гулей во главе с Анжело. В дни, когда Дита работала в читальной лавке, девушка сидела почти до пробуждения Бэна. Объясняла Ангелине науку чистописания, тренируя с ней языки и объясняя важность знаков препинания. Ангелина, словно зачарованная, смотрела девушке в рот, ловя каждое её слово. Внезапно гуль Палача обрела подругу ввиде жизнерадостной и очаровательной испанской инфанты. Бэн чувствовал лёгкую зависть к их отношениям. Он тоже привык к обществу Диты. И очень скоро стало ясно, что в войне Анжело Бэн поддерживать старшего гуля не будет.
====== Глава 3. Чужой город. Часть 11. Gaukmanadzr «месяц кукушки» ======
Беты (редакторы): Rioko Rain
(Шёнеберг, поместье Кормфилд. 1808 год). Дневник Бэнджамина Груневальда. Страница 1. Gaukmánaðr «месяц кукушки»
Почему-то сильнее всего мне запомнилась именно эта встреча...
Впервые я увидел девушку весной 1808 года в Тремерской капелле. Госпожа отправила меня передать сообщение Петру, и я ожидал его в зале. Вместе со мной в капелле появилась красивая, хорошо физически сложенная женщина в слишком откровенном наряде и с оружием морских пиратов прошлого века. Это была новоприбывшая Бруджа Фантагиро. Вместе с морской разбойницей приехала и ОНА.
Из-за своего высокого роста Дита выглядела лет на семнадцать, но я привык к громоздкой Ангелине и не заметил этого недостатка. Тонкая кожа, мягкие припухлости на шее и запястьях выдавали в ней ребенка, и мое сердце вздрогнуло от смешанных чувств. Узкие плечи и ровная спина делали ее фигуру трогательно хрупкой и нежной.
Она выглядела как нечто светлое, чистое, ещё не развращённое вампирским влиянием. У неё были густые тёмно-каштановые волосы, аккуратно уложенные в две косы, светлое тонкое платье, немного отстающее от моды, и, если я скажу, что она была красивой, то не скажу ничего. Она была прекрасна. Эта спокойная, легко ускользающая красота детской непосредственности задевала во мне старые воспоминания о Катерине, и Дита, несомненно, была ее юным, еще не изуродованным бессмертием отражением.
