— Это еда, вообще-то, для меня и Ангелины, — мрачно заметил Бэн, не отрываюсь от своего занятия.
— Жадина! — фыркнула Дита.
— Бери моё, — сразу предложила Ангелина. — А ты, Бэн, мог бы добавить пару монет и заказывать на Диту тоже.
— Я ей что, меценат? — он отвернулся к стене, стараясь не смотреть на девушку.
— Она со мной занимается! — попыталась парировать Ангелина.
— У тебя работы сегодня много? — словно забыв о Бэне, спросила Дита, что-то жуя.
— Нет.
— Пошли, по городу погуляем! — радостно предложила девушка. — Погода волшебная!
— Я... мне надо закончить письма.
— Пошли в столовую, я поем, а ты напишешь, что надо. Потом пойдём на прогулку!
— Идите куда хотите и побыстрее! — прикрикнул на них Бэн, и девушки, выйдя из комнаты, закрыли дверь на ключ, оставляя мужчину отсыпаться.
Гуль крутился в постели ещё минут десять, пытаясь успокоиться и отогнать мысли об испанской инфанте. Когда же ему, наконец, удалось уснуть, то его стали преследовать навязчивые ведения о близости с девушкой.
Бен проснулся, как только Ангелина вставила ключ в замочную скважину. Он знал, что вернулась сестра, и не двинулся, оставаясь лежать неподвижно. Девушки зашли в комнату, Бэн почувствовал, как учащается его сердцебиение. Прижав подбородок к груди, он постарался отвлечься от глушащих чувств и уснуть снова, но голосок Диты, хоть и очень тихий, тревожил его до безумия, заставляя вздрагивать от каждого её слова, словно она обращалась к нему. Хотелось вскочить и выгнать её прочь, чтобы красотка не доставляла проблем, однако вместе с тем хотелось подняться и затащить её в постель, забыв о присутствии Ангелины.
Помощница Катерины разложила свою работу, и Дита отсела в сторонку, чтобы ей не мешать. Вытащила журналы и бульварные газетёнки, что привозили из других городов, и в комнате повисла тишина. Даже перо сестры беззвучно царапало бумагу, чтобы не тревожить его сон. Бэн вслушивался ещё какое-то время, а потом всё же уснул.
Ангелина разбудила его около двух. Юноша мог бы спать дольше, потому что заняться было нечем, но он хотел соблюдать режим, настроенный веками. Бэн поднялся, натянул рубашку. Дита поднесла ему поднос с едой. Он быстро сунул ей в руку хлеба, чтобы она не стояла над ним, попрошайничая. В её обществе гуль бы и есть не смог. Дита вернулась за стол к Ангелине, и они стали шёпотом обсуждать какие-то рисунки и статьи.
Бэн доел и вернул тарелку в котомку, затем подобрал со стола листы, что готовила Ангелина. Она явно старалась, написано было очень аккуратно.
— Хорошо потрудилась, — похвалил он сестру.
— Дита помогла, — скромно опустила взгляд Ангелина.
Бэн друг побледнел. Пока девчонка занималась ерундой в их спальне, он мог ещё это вытерпеть. Но он чётко сказал Ангелине, насколько это важные бумаги, и что смертную подпускать к ним нельзя.
— Я же запретил тебе показывать ей это! — сказал он тихо и очень строго.
— Она же много раз говорила, что ей и рассказывать некому.
— Мало ли что она говорила! Ты даже не знаешь, чей она гуль!
— Тебе же понравилась работа, в чём проблема, — влезла защищать подругу Дита.
— Ты – проблема! Что ты всё крутишься тут, вынюхиваешь? — его вдруг охватила паника, так много девчонка могла увидеть.
— А зачем тогда пускаешь, если так за свои бумажки трясёшься? — ответила принцесса не менее строго, гневно блистая глазами.
— Всё, достала! Топай в свою капеллу и не мешай людям работать!
— Я не к тебе прихожу, не тебе меня гнать! — парировала она, заводясь всё сильнее.
Бэн подхватил девушку, перебросив её через плечо, и вынес во двор. Опустил Диту на тротуар и, ткнув пальцем на юг, сказал:
— Домой!
Дита обижено надула губы и, сложив руки на груди, упрямо смотрела ему в глаза. Бэн раздражено мотнул головой и вернулся в казарму.
— Идиот, идиот, — повторял он, ходя кругами вокруг стола.
Немного успокоившись, гуль вернулся в комнату к Ангелине.
— Извинись перед ней! — завопила напарница, обливаясь градом слёз. Бэн рассеяно раскрыл рот, не зная, что ответить. Догнать Диту? Его снова обдало жаром. Принцесса всё равно не отдастся ему. Что толку?
— Она не обиделась. Придёт завтра, куда денется, — попытался он успокоить сестру. Та всхлипнула ещё раз и прижалась к нему, словно не Бэн её только что расстроил.
«Глупая девчонка! Две глупые девчонки. И почему они свалились мне на голову»?
Бэн поглаживал сестру по коротким волосам, он прекрасно её понимал. К Дите сложно было не привязаться. Принцесса очаровывала, завораживала. И Бэн был уверен, что девушка придёт. Ведь она с таким восторгом говорила о дружбе с ними.
Бред!
Бэн усадил Ангелину за стол, забрал бумаги и, заперев двери, уехал на почту. Надо было срочно себя чем-то занять. Чем-то серьёзным и важным. Или он совсем двинется.
(Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 4 июля 1808 год) Воскресенье.
