— Тебя это беспокоит? — Вильгельм обнял её с довольной улыбкой на лице.
— Мне просто жаль его… — Катерина замерла, положила голову ему на грудь и задумалась.
— Тогда тебе стоит порадоваться за него. Дисциплина убедит его, что девушка ему не безразлична, а Дите я прикажу ублажать твоего пасынка, так что она будет с ним, — Вильгельм при этом усмехнулся так, что Катерина фыркнула на него.
— Ты вновь играешь с его сердцем! А что, если она разобьёт его?
— Тогда у тебя будет дважды брошенный гуль.
— Ты жесток! — вампирша резко поднялась.
— Я лишь хочу, чтобы ты зря за него не переживала. Просто подтолкни их. И сама убедишься, что так будет лучше.
Катерина посмотрела на то место, где стоял её гуль, полыхая ненавистью и ревностью.
— Возможно, ты прав.
— Завтра, когда Бэн привезёт девушку, позволь мне питаться из неё первым, я знаю, как на неё надавить, чтобы она соблазнила Бэна и избавила нас от его назойливости.
— Если завтра она отвергнет его, я отвергну тебя!
Вильгельм вздрогнул. С ужасом вглядываясь в Катерину, он пытался понять шутит ли она или действительно способна это сделать.
— Дита не оттолкнет Бэна, обещаю.
(Шарлоттенбург, Straße von Spandau 22, Большая оранжерея. 13 июля 1808 год). Вторник. (Дита) PWP
Бэн за ней даже не зашёл. Дита рассеяно укладывала волосы, вплетая в них ленту. Как можно его соблазнить, если он её сторонится? Она осмотрела своё платье, кружась по комнате. Тонкая лёгкая ткань, поясок под грудью, открытые плечи и шея, нет нижнего белья. Куда уж развратней? Открыв комод и покопавшись в нём, она вытащила маленький флакончик духов. Украла их при последней встрече с Марианной. Это была месть за чулки. Слегка промочив палец, она провела им по ладоням. Шею решила не душить. Это могло не понравиться вампирам.
Оглядев себя ещё раз, она вышла во двор. Бэн дожидался её на лошади. Всё такой же мрачный, сосредоточенный. Он подал ей руку, но не стал поднимать, и ей пришлось вскарабкиваться в седло. Бэн даже не поздоровался, молча тронул поводья, и лошадка неспешно побрела к границам Берлина. Дита попыталась его разболтать, но юноша всё так же отрешённо молчал, а потом положил ей руку на бедро и, скользя по нему, стал ощупывать её, всё настойчивее и агрессивнее. Словно примиряясь к ней, он поглаживал все её ямочки. Если бы на ней не было платья, он бы засунул свои пальцы в неё. Дита сначала обомлела от шока, не ожидая такого внезапного приставания. А потом стала испугано перебирать в голове, что ей теперь делать. Она добилась своего, Бэн откровенно показывал ей, что желает её, но она не хотела этого. Отчаянно, безнадёжно, она желала лишь своего господина. Как ей отвечать на ласки другого мужчины, если ей не приятны все его движения?
Она с трудом доехала до Шарлоттенбурга, терпя его приставания, чтобы не оттолкнуть и исполнить приказ Джетта. Спустившись с лошади, она взглянула на Бэна. Тот смотрел на неё мрачно, исподлобья. И девушка вдруг безумно испугалась его холода, его силы, его древности. Не дожидаясь гуля, она поспешила в покои вампиров. Ей становилось всё хуже и хуже от этого фарса, и оттого, что она заставляла себя это делать.
Вампиры пожелали питаться отдельно, и Бэн проводил её в комнату Вильгельма. Когда Сенешаль закончил пить, он попросил Бэна покинуть комнату и, оставшись с принцессой наедине, провёл ладонью по платью смертной.
— Ты красивая, ты знаешь об этом? — спросил Вильгельм, даже не смотря на девушку.
Дита удивлено пыталась понять, что ему от неё надо.
— Я говорил с Джеттом пару недель назад. Катерина очень хотела получить тебя в своё распоряжение, но пират слишком жаден, чтобы делиться своей собственность. Только зачем ему это мнимое владение, если ты гуль Карла и даже не бываешь у него?
Дита замерла, не шевелясь: она боялась хоть как-то показать свои чувства. Вильгельм что-то знал, но что? Сенешаль играет в серьёзные игры, и шутить с ним не стоит. Если Джетт где-то ошибся, или ошиблась она сама, то нужно срочно спасать положение.
— Чего вы хотите?
— Чего хочу я? — он задумался, словно действительно рассуждал об этом вопросе. — Мои желания весьма чётки, и я прикладываю усилия, чтобы их достигнуть. Обычно я получаю все, что мне нужно, независимо от мнения и желания других.
— Что вы хотите от Джетта?
— Джетт диаболист. Его общество мне не доставляет радости. Но Густав принял его, и мне ничего не остаётся, как признать его полноправным членом Камарильи.
Он замолчал на секунду, наклонился к её уху и тихо прошептал:
— Вот только неприятно признавать, что Джетт нарушает правила нашего общества. Незаконные дети не пойдут ему на пользу, и как он будет выглядеть в глазах Густава?
Дита не шевельнулась, но её сердце вздрогнуло от ужаса. Вильгельм знал о делах её господина или лишь пытался убедить её в том, что он знал?
— А теперь я объясню, что я хочу от тебя.
Он сел перед девушкой на корточки и заглянул ей в глаза.
— Если ты не желаешь, чтобы твоего Джетта и его отпрыска Мартина казнили, ты отдашься Бэну и сделаешь так, чтобы он поверил в твои нежные и искрение чувства.
