— Вот ещё! Если бы ты был мне нужен, я бы давно прогнула тебя своими дисциплинами! Ты бы ползал за мной на коленях! — Тори захлёбывалась от негодования.
— Тогда чего ты бегаешь за мной, словно я мёдом намазан? — Бэн остановился и, смотря в её заплаканное лицо с отвращением и пренебрежением, сжал губы.
— Мне просто нужен был друг! — Тори покачала головой и, обойдя его, поспешила в зал.
Бэн догнал вампиршу и, обхватив, удержал на месте. Женщина попыталась вырваться, но он тихо шепнул ей: «успокойся» — и Тори замерла. Повернув её к себе лицом, гуль вытер кровавые слёзы платком и поправил платье Вики, чтобы не было заметно ожогов.
— Если тебе нужен друг, то обратись к смертным, — Бэн говорил спокойно, равнодушно. — Мне триста лет. Я не верю в дружбу и любовь. Мне жаль тебя, Виктория Грейс. Но на жалости нельзя строить отношения.
Тори всхлипнула и, взяв его платок, прижала к глазам, надеясь, что больше не расплачется.
— Спасибо, — тихо сказал она. — Я действительно молода, плохо знаю жизнь. Мне не понять тебя. Но спасибо, что ты заботишься обо мне.
— Не за что, — Бэн погладил её растрёпанные волосы. — Пошли, заберём Диту и уберёмся отсюда, пока никто не обнаружил пропажу Мигеля.
Принцесса, заметив, что Бэн с Тори вернулись, заёрзала на своём месте. Охранник стоял над ней, положив руку на плечо, контролируя тем самым движения.
— Отвлеки его, — приказал Бэн вампирше. Тори кивнула.
Быстро она подошла к смертному и с обольстительной улыбкой попросила принести ей веер. Попав под действие дисциплины, мужчина заворожено смотрел на Викторию, не в силах отвести взгляд, потом кивнул и оставил её и Диту, спеша услужить женщине.
Тори быстро подхватила девушку, и они почти бегом направились к выходу. Бэн уже забрал их верхнюю одежду и распорядился подать карету Грейс. Распрощавшись с вампиршей в приёмном зале дворца, юноша вывел Диту из здания и, остановившись у своей лошадки, положи ей руки на плечи:
— Поехали ко мне, — предложил он, заглядывая ей в глаза.
— Не езжай! — внезапно возникла за его спиной Тори, которая вместо того, чтобы забраться в катеру, преследовала Бэна.
— Виктория! — с угрозой произнёс юноша.
— Он трёхсотлетний гуль, попользует тебя и бросит с разбитым сердцем! — шепнула она Дите, но принцесса хихикнула.
— Тори, ты же знаешь! Я – гуль, моё сердце принадлежит лишь моему господину, — Дита говорила это расслаблено, с улыбкой, и вампирша лишь печально вздохнула. Махнув на прощание парочке, она разочарованно пошла к своему экипажу.
Бэн уже забрался на Силь и нервно теребил ей поводья. Да, он тоже постоянно говорил всем, что его сердце принадлежит лишь Катерине, но слышать подобное от Диты было болезненно. Гуль знал, что Узы сильнее любых чувств, но в душе продолжал надеться, что Дита полюбит его, потому что он сам был по-настоящему влюблён. Усадив девушку к себе на колени, они покинули королевский двор. Так и не получив ответа от подруги, Бэн перебрался через мост, направляясь к улице Лейпциге[1].
— Ты уверен, что Альфонций мёртв? — прервала его раздумья Дита.
— Если Тео справился с заданием, тогда мы от него избавились.
— Хорошо, — вздохнула она с облегчением.
— А чем он так тебя встревожил? — вдруг вспомнил Бэн.
— Он знал обо мне больше, чем я сама. Говорил такие вещи... — девушка снова побледнела: — я боялась говорить об этом даже Джетту.
— О чём? — Бэн сжал принцессу от любопытства.
— Я не могу сказать. Надеюсь это неправда, — Дита потрясла головой, словно выкидывая тяжёлые мысли.
— Скажи мне! — юноша дёрнул её за рукав, желая получить ответы.
Девушка подняла на него взгляд, и Бэн слегка смутился, видя её негодование.
— Ты так боишься магов? Почему? — спросила она резко.
— Не твоё дело.
— Так хочешь знать мои тайны? Не боишься, что они навредят тебе или испугают? — девушка говорила жёстко, с презрением, как настоящая принцесса.
— Думаешь, ты что-то сможешь скрыть от меня? Я знаю, как доставать информацию!
— Тебе не запугать меня, — произнесла она не своим голосом, — даже вампиры не получат моих тайн.
— Ты слишком высокого о себе мнения!
— Если я раскрою хоть одну тайну, мне уже не позволят молчать. И вытягивать информацию начнут все. Любыми способами. А когда поймут, что я знаю лишнего – просто уничтожат! — Дита отвернулась от него и говорила, словно сама с собой: — я знаю, что если хочу выжить, то должна молчать. И я буду молчать. Ни ты, ни кто другой не вытащит из меня ни слова! Или моя жизнь не будет стоить и гроша!
Бэн остановил кобылку и, тяжело вздохнув, погладил её успокаивающе.
