Где-то в лесу раздалось громкое ржание и крики. Я, почти не смотря по сторонам, поспешил туда. Но кто-то ударил меня в спину, не позволяя углубляться в чащу. Отскочив, стараясь уйти от невидимого противника, я развернулся и заметил еще одного мужчину. Его обвивали черные змеи, которые бросались на меня одна за другой. Я попытался рубить их, но они были проворны. К счастью их атаки были не слишком сильны, и, делая вид, что я продолжаю бороться с отростками, я повернулся к нему спиной, а потом, сделав резкий выпад, ударил его рубящим ударом в плечо, отрубая ему руку. Он вскрикнул, и взмахнул второй рукой, хватаясь за рану, но я сразу ударил второй раз, отрубая ему пальцы, прижатые к ране, и углубляя ее до сердца. Вампир несколько раз вздрогнул, пытаясь восстановить свою плоть, но мой клинок уже достиг его сердца, и он упал на меня, рассыпаясь. Быстро окинув взглядом брошенную карету, я поспешил на крики.
Я бежал, задыхаясь от тяжести кольчуги, бьющих мокрых веток мне по лицу, неизвестности. Ледяной воздух ночного леса обжигал мне легкие и разум, я не успевал думать, не успевал оценить обстановку, чтобы принять верные решения. В несколько секунд достигнув того места откуда слышались крики, нашел два трупа лошадей и Патрика с разорванной зубами шеей. Диты не было, я осмотрелся в поисках следов, боясь тратить время на рассмотрения прошлого дисциплиной, который мог бы мне указать точное направление и рассказать, что тут произошло. Следы вели к дроге, буквально сразу услышал оттуда женский сдавленный крик. Вновь бросился бежать, снова потратив драгоценную кровь, чтобы двигаться быстрее.
Буквально вылетев на дорогу, я увидел двоих мужчин и женщину. Дита лежала на земле, она была жива. Ее связали, но не убили. Потратив мгновение, чтобы рассчитать свою тактику и ускорить себя, атаковал сначала женщину. Бросился в ее сторону, но прям перед ней я развернулся, уходя от удара когтей вампирши, и достал до шеи более крупного мужчины. Он отступил, рана была не смертельная. Мои расчеты оказались не точны.
Я проиграл.
Женщина замахнулась второй рукой, вонзая мне когти в спину. Кольчуга частично остановила ее удар, но не спасла меня. Я ударил в ответ, отрубив ей руку, и вампирша, отскочив, взвизгнула. Второй мужчина, выхватив кол, ударил меня в грудь. Мое тело интуитивно взмахнуло шпагой, и я попытался проткнуть его. Но я уже умирал. Кольчуга вновь помогла мне, отклонив кол лишь на сантиметр, она сохранила мне жизнь. Я упал на спину, чувствуя, как кровь заливает мне легкие, поднимается ко рту, топя меня. Мои глаза смотрели в черное небо, и весь окружающий мир стал чернеть вместе с ним. Я думал о Катерине и о том, что никто кроме меня не сможет позаботиться о ней, мне очень не хотелось умирать и мне стало жалко себя. Я закашлял, пытаясь восстановить дыхание.
— Он не вампир, — произнесла женщина по-итальянски, выдергивая из меня кол. Она подобрала и прирастила свою руку.
Мужчина покрупнее тоже заживил свою шею, поднял Диту с земли. Мутнеющим взором я видел, как она плачет, смотря на меня.
Меня просто бросили, даже не добив. Во мне не осталось крови, чтобы лечиться и я ждал смерти.
С рассветом меня подобрали дровосеки, отнесли в поселок, находящийся в паре милях от места. Я требовал бумагу и перо, мне нужно было отправить письмо в Берлин, но когда они все же нашли необходимые мне вещи у местного пастыря, я погрузился в небытие, провалявшись без сознания почти неделю.
Когда я пришел в себя, я слабо помнил, что произошло. За мной ухаживала местная девица, и когда я очнулся, она подняла крики. Девушка радостно щебетала, о том, как я быстро поправляюсь, но когда я попытался встать, сильнейшая боль пронзила мою грудь, и слабость не позволила мне даже сесть. Местные говорили по-немецки плохо, я, наконец, добился от них письменных принадлежностей и написал в Берлин. Сбиваясь в догадках и оправданиях, я подробно объяснил ситуацию. Я не знал, жива ли еще Дита, но тремерский знак у нее на спине мог бы дать ответы Петру. Поэтому я адресовал письмо в его капеллу, заставив потратиться местных на конверт и смолу для печати. Еще неделю я поправлялся, набирался сил, чтобы просто сесть на лошадь. А потом, забрав одну из тех, что везла нашу карету, отправился в родной город, понимая, что если задержусь тут хоть немного, то уже не вернусь никогда, пробыв без крови вампира больше месяца.
Записи Бэнджамина Груневальда ***
(Берлин. 19 ноября 1811 год). Дневник Бэнджамина Груневальда.
