Кордия потерла руками щеки, которые пылали румянцем, и захлопнула раму. В памяти возникло лицо Августина, искаженное болью. Взгляд, полный смятения. Сейчас, когда у нее есть сила, она смогла бы ему помочь, ослабить муки и дать немного успокоения. Ее сердце сжалось от жалости, и на глазах выступили слезы. Ей нужно было поговорить с ним, понять, почему он совершил этот безрассудный поступок. Кто ему приказал убить короля? Неужели ее отец? Кордия поежилась. Что будет теперь, когда герцог и чародей знают о ней правду? Она ведь может оказаться их заложницей. Как бы ей ни хотелось верить им и видеть в них союзников, она не могла позволить себе такой роскоши. А если еще вспомнить Лейфа… Можно сойти с ума.
Она одна. Ей не с кем посоветоваться и не у кого найти поддержку. Что, если она ошибется в своем выборе? Как сможет пережить его последствия? Кордия вспомнила, с какой легкостью и обаянием ее отец вел переговоры. Словно играл на скрипке, единственном музыкальном инструменте, который он любил. Казалось, он не прикладывает для этого никаких усилий, его ведет сам талант, отточенный до автоматизма. Но что он на самом деле чувствовал? Было ли ему страшно, сомневался ли он в своих решениях? Ей он казался самым умным человеком на свете.
Вздохнув, Кордия подошла к столу и, взяв книгу, достала из нее записку Талики. Снова перечитала ее и подумала, как забавно может вести человека судьба. Из мелких случайностей складывается целая картина, хотя, казалось бы, ничто не предвещало этого. Подойдя к двери, ведущей в лабораторию Мариана, девушка постучала. Она обернулась на Грету – та все еще спала. Дверь распахнулась, и Кордию обдало терпким ароматом полыни и меда. Она подняла глаза и посмотрела на чародея. Тот выглядел усталым, глаза были красными, разноцветные волосы распущены и окутывали его плечи, падая на ворот расстегнутой рубашки.
– Доброе утро, – проговорила Кордия, стараясь оценить, в каком настроении сейчас Мариан.
– Через два часа мы должны быть в порту, – заметил чародей, окинув ее взглядом. – Почему ты еще не одета?
– Мне нужно с вами поговорить, – сказала Кордия, теребя в руках записку. – Это я нашла в одной из книг, которые купила в лавке. Они принадлежали…
– Я знаю, кто был их владельцем, – резко ответил Мариан, глядя на ее руки. Она протянула ему записку, и, выхватив ее, чародей быстро пробежал глазами по листку. Его губы сжались, вокруг них пролегли морщины. Правый глаз стал малиновым, словно его затопило кровью. Кордия неловко шагнула назад, боясь, что его гнев может обрушиться на нее.
– Талика говорила вам, что она потомок Омари? – спросила ведьма.
– Нет, никогда, – невидящим взглядом уставившись на записку, тихо ответил Мариан. – Магических родов много, Омари один из них, но не самый главный.
– А что Сабола ее брат?
– Она всегда относилась к нему как к врагу, – задумчиво проговорил чародей. – Я не знал, что они связаны кровным родством, но должен был догадаться, конечно.
– Откуда вы знаете, что это Сабола приказал убить Талику?
– Ее убийца признался, перед тем как я прикончил его, – ответил Мариан и поднес записку к лицу.
Кордии показалось, что он хочет поцеловать этот ветхий клочок бумаги. Как же сильно он любил эту девушку… Она ощутила сочувствие, которое на долю секунды сменилось завистью. Ей хотелось значить для кого-то так же много, как Талика до сих пор значит для этого мужчины.
– А Сабола…
– Я не смог до него добраться, но однажды точно это сделаю. Ему не отвертеться, – твердо проговорил Мариан и посмотрел на Кордию.
Ей стало не по себе от его взгляда, который будто говорил: а ты будешь следующей.
– Я тоже потомок Омари, – нашла в себе силы сказать Кордия, и Мариан с недоверием посмотрел на нее. – Поэтому Талика передала свою магию мне, а не вам.
Мариан ничего не ответил. Шагнул к ней и коснулся пальцами ее щеки. Кордия вздрогнула от этого прикосновения. Ей хотелось отвести его руку от своего лица, попросить, чтобы он перестал, но она не шевельнулась. Его пальцы обжигали ей кожу, мягко скользя от виска к подбородку. Он наклонился к ней, и его губы чуть приоткрылись, будто готовясь к поцелую.
– Мне придется смириться, что ты – не она, – пробормотал Мариан и отшатнулся.
Он выглядел растерянным и даже разбитым. Кордия приложила ладонь к местам, где прикасался чародей, ей казалось, что там остались волдыри, но кожа была гладкой и прохладной.
– Мы даже внешне не похожи.
– Внутреннее ощущение порой намного важнее того, что видишь.
– Я понимаю, что такое скучать по человеку, которого больше никогда не увидишь, – сказала Кордия.
Ей хотелось, чтобы чародей знал – она разделяет его чувства. Мариан снова посмотрел на нее. Он спрятал руки в карманы брюк и застыл, привалившись к дверному косяку.
– Ты имеешь в виду Лейфа?
– Да. Я долгое время считала его мертвым.
– Что ты почувствовала, когда узнала, что он жив?
– Недоверие. Эйфорию. Опустошение. Ощущение, что я сплю… И злость – за то, что мне пришлось пережить такую боль, – подумав, ответила Кордия.
