— Ты права. Я веду себя безобразно, — сокрушенно сказала она. — Давай пойдем завтра в парк — по-моему, я с самого приезда в Лондон не видела деревьев…
— Годится, — обрадовалась Морин. — Я тоже сто лет нигде не была. Давай пойдем в Кенсингтон, так красиво. И посетителей не так много.
Но в субботу в парке было очень шумно. По аллеям прохаживались респектабельные джентльмены веселилась «золотая молодежь», вокруг пруда бегали дети.
— Ну вот… Надо, наверное, приходить сюда в будний день, — огорчилась Морин. — Я-то была здесь в четверг… и не подумала, что в выходной будет столько народа…
— Ничего, — утешила ее Кэти. — Вон там, под большим дубом, никого нет. Там и посидим.
Они сели на траву. Морин глубоко вздохнула:
— Все-таки май хорош даже в Лондоне… Скоро лето, высший свет разъедется… Может, старушка Харди договорится с подругой, и Марианну хотя бы на месяц увезут из города… А то летом здесь пыль, жара, духота…
— Ты поедешь с ней? А как же Шон? — быстро спросила Кэти, решив как-то сменить тему, пока ирландка не заговорила об Алане.
— Нет, она страшная домоседка, — отмахнулась та. — Но это только к лучшему. В доках полным-полно работы, и на модные курорты ребята-ирландцы не ездят…
Нехитрый план сработал: Морин, как и все счастливые влюбленные, обрадовалась возможности поговорить о любимом и сразу забыла о семействе Харди.
В конце аллеи показалась какая-то компания, но девушки, занятые разговором, не обратили на них никакого внимания.
— … и мы сможем встречаться все лето! — торжествующе закончила Морин и вдруг хитро прищурилась: — Кстати, Энн рассказывала, что твои зеленые глаза свели с ума всех молодых докторов из вашей больницы, да и кое-кто из пациентов по тебе вздыхает…
Кэти не смогла удержаться от смеха:
— Вижу, в Ламбете не только лечат сломанные, кости, но и перемывают их…
Морин тоже рассмеялась:
— А ты как думала? Особенно усердствуют сиделки. Но знаешь, будь осторожнее с этим Брауном. Энн говорит, он очень злопамятный тип. Ладно, пойдем купим мороженого…
Девушки вышли из-под дерева, но Морин внезапно остановилась.
— Постой, Кэт. Я потеряла брошку. — Она нагнулась к блестевшему в траве украшению, но брошь запуталась в траве, и отцепить ее удалось не сразу. Морин пришлось присесть и опуститься на колени. В этот момент компания, идущая по аллее, поравнялась с ними.
— Очаровательная картина! — вполголоса сказал один из молодых людей тому, кто шел рядом с ним.
— Тебе виднее, Генри, ты художник, — улыбнулся его собеседник. — Ты собираешься рисовать? Но что?
— Думаю, может получиться неплохо. Вот смотри, — молодой человек увлекся и повысил голос, так я что все их спутники оглянулись. — Этих двух девушек надо рисовать вместе. Та, которая присела, — вот сейчас она выпрямилась — типичная ирландская крестьянка: рыжие волосы, веснушки, простое лицо.
— Не очень-то она похожа на крестьянку, — рассмеялся его друг. — Такие прически носят только в городах.
— Это неважно, — отмахнулся художник. — Но вторая… Есть в ней что-то… нездешнее, что ли. Она будто не принадлежит этому миру…
— Мистер Стерн, вы не только художник, но и поэт, — заметила молодая дама. Тот не обратил на ее слова никакого внимания.
— Удивительный народ — ирландцы. Так суеверны, но как прекрасны их суеверия! Они до сих пор верят в фей и эльфов! И эта ирландка нагнулась за чем-то, а когда подняла голову — увидела перед собой… нет, не подругу, а одну из Волшебного народа, как они их называют. Согласитесь, та, вторая, кажется тоньше, изящнее, одухотвореннее рядом с первой — здоровой, веселой, огненно-рыжей девушкой. Даже цвет волос ее не так ярок, это скорее видение, а не женщина из плоти и крови…
— Вы увлеклись, мистер Стерн, — сказала молодая дама с улыбкой. — Вон тот пожилой джентльмен даже оглянулся. А этих бедных девушек ваши восторги только смутят…
— Мне кажется, я знаю одну из них — вон ту, рыжую, — рассеянно заметил светловолосый молодой человек, стоявший рядом с молодой дамой. — Это горничная моей тетки, она действительно ирландка.
— А вторая? Ее вы не знаете? — поинтересовался художник.
— Боюсь, что нет. Вероятно, это ее подруга. Мисс Уэйн, вы начали рассказывать про Италию…
Компания двинулась дальше по аллее. Генри Стерн несколько раз обернулся, но девушки так и не обратили внимания ни на него, ни на его друзей.
А сам он не заметил недовольства в глазах Беатрис Уэйн…
— Что нового? — Эдна Фрост поправила подушку дивана и устроилась поудобнее.
— Мистер Эдвардс нашел гравера, — отозвался Ноэль, взяв с тарелки сэндвич с огурцом. — Мистер Эдвардс, еще чаю?
— Да, пожалуйста, — поверенный кивнул.
— И что говорит гравер? Он сможет изменить имена?
— Сможет. Он даже предлагал полностью переделать завещание.
— И конечно, просил за это подороже? — ехидно подхватила женщина. — Диву даюсь, сколько налетает желающих урвать кусок, если человек разбогатеет…
Эдвардс ничего не ответил, но про себя подумал, что это действительно здравая мысль, вот только странно, что она не пришла Эдне в голову давным-давно…
