— Послушайте! — Женщина даже приподнялась на диване. — А что, если с этим Аланом что-нибудь случится? Лондон — такой неспокойный город… Ведь тогда куш будет побольше, а?
Адвокат и Ноэль уставились на нее с изумлением, граничившим с ужасом.
— Боже милосердный! воскликнул наконец Ноэль. — Что ты говоришь?
— Я дело говорю. Думаешь, этот парень смирится просто так? А вдруг до чего докопается? А так ты останешься единственным сыном, и денежки перейдут тебе.
— Во-первых, он вряд ли ими воспользуется, — холодно сказал поверенный, вновь обретя дар речи. — В полиции сразу проверят, кому была бы выгодна его смерть, и наверняка заподозрят неладное. Кроме того, если на то пошло, вам придется судиться еще и с миссис Гордон — уж она-то точно откажется считать ваши претензии законными. Алан нам не помеха, но Оливия своего не упустит. А ведь мне и так придется улаживать с ней все дела… Предупреждаю, я не собираюсь иметь дело с убийством… и с убийцами.
— Ну нет, об этом и речи быть не может, — твердо ответил Ноэль. Слово «убийцы» покоробило его. — Не беспокойтесь. Давайте договоримся, как мы будем действовать дальше.
— Миссис Фрост, ваши соседи ничего не говорили обо мне? — спросил поверенный.
— Нет, — ответила Эдна, подумав. — Никто ничего не заметил.
— Хорошо. Если все-таки что-то спросят, скажите, что это приезжал ваш кузен или что-нибудь в этом роде, и дайте мне знать. А я приеду к вам недели через две, открыто и торжественно, сообщу о наследстве, и тогда хвастайтесь своим кумушкам сколько угодно.
Адвокат взялся за шляпу.
— Ноэль знает, где меня найти в случае необходимости, — добавил он на прощание. — До встречи. И еще раз прошу: ничего не предпринимайте без меня. Ничего!
— Раскипятился! — пробурчала Эдна себе под нос, когда адвокат и ее сын скрылись за дверью. А я все-таки потолковала бы с лакеем этого малого…
— Наша кошка всегда играла с клубком, — Морин ловко сматывала шерсть, — и теперь я вспоминаю: бабушка дремлет в старом деревянном кресле — у него не хватало одной ножки, и мы подставили вместо нее цветочный горшок, — а Минни у ее ног катает клубок по полу.
Она отлично ловила мышей…
— Я слышала, что мышей ловят и собаки, — заметила Марианна, посмотрев на своего любимца Кея. Спаниель лежал на полу в полосе солнечного света и, когда она передвигалась, тоже двигался вместе с ней. — Хотя Кей только голубей гоняет в Гайд-парке.
— Да, на мышей охотятся терьеры — в Шотландии по крайней мере, — отозвалась девушка — Но у нас из собак была только Пегги — большой ирландский волкодав… — И Морин пустилась в воспоминания об ирландской ферме, на которой прошло ее детство. Марианна с завистью слушала истории о проказах ребят Донахью — У Морин было шестеро братьев и сестер!
— Мой старший брат Дональд сейчас переехал в Дублин — он женился, — говорила ирландка. — Я очень соскучилась по нему…
Девушки так увлеклись беседой, что не услышали осторожного стука в парадную дверь. Генри Стерну открыл Питер, лакей Алана.
— Простите, дома ли миссис Харди? — поинтересовался молодой человек.
— Нет, сэр. Она ушла еще утром, сэр. Но мисс Харди дома.
— Могу я с ней поговорить?
Питер провел Генри в гостиную и поднялся по лестнице к комнате Марианны.
— Простите, мисс Харди, к вам джентльмен.
— Ко мне? — удивилась девочка, вставая и откладывая в сторону ворох ниток. — Кто? — Она выбежала на верхнюю площадку лестницы.
— Мисс Харди, простите за беспокойство, мне сказали, что вашей матушки нет дома…
— Мистер Стерн? — Марианна знала молодого художника, несколько раз он приходил к Алану. — Мамы действительно нет, но, может быть, я смогу вам помочь? Хотите что-нибудь выпить? — вспомнила она об обязанностях хозяйки.
На ее взгляд, это прозвучало вполне великосветски. Художник спрятал улыбку, посмотрев на тоненькую девочку-подростка с узлом темных волос и большими серьезными глазами.
— Нет, благодарю вас. Собственно говоря, у меня дело к вашей горничной…
— К Морин? — удивилась Марианна. — Хорошо, я могу позвать ее… А что случилось?
Вместо ответа художник положил на стол несколько набросков.
— Ой… Это она, да? И мисс О’ Тул тоже… Откуда это? Это вы нарисовали?
— Так вы знаете и вторую девушку?
— Да, это Кэтлин, подруга Морин… Вы хотите писать картину?
— Да, но я не знаю, согласятся ли они мне позировать…
— Я сейчас позову ее. Морин!
— Как ее фамилия? — успел шепотом спросить художник, когда ирландка появилась на лестнице.
— Донахью, — вполголоса ответила Марианна.
— Мисс Донахью, я бы хотел с вами поговорить, — вежливо начал молодой человек. — Я Генри Стерн, я занимаюсь живописью. Не будете ли вы так любезны взглянуть на эти наброски?
Морин с опаской взяла со стола листы.
— Это же Кэт! с изумлением произнесла она. А это… это я?!
— Морин, мистер Стерн предлагает вам с мисс О’Тул позировать для его новой картины… — начала Марианна.
Выражение восхищения на лице Морин исчезла как по команде.
