Есть и другие хитрости, к которым может прибегнуть правительство, чтобы не осуществлять предусмотренные условиями займа реформы. Чтобы справиться с инфляцией, правительство может поддерживать бюджетный дефицит на одном уровне, но при этом заменить печатание денег накоплением долгов. Так будет продолжаться, пока долговое бремя не станет слишком тяжелым и кредиторы не перестанут давать в долг. Тогда правительству придется снова печатать деньги и инфляция возобновится с новой силой. Но на этот раз печатный станок будет работать еще активнее и инфляция усилится — ведь правительству придется обслуживать и накопившийся тем временем долг [30]. Все, чего в данном случае удалось добиться, — это снижения инфляции сегодня за счет еще более высокой инфляции завтра. (Неудачные попытки Аргентины обуздать инфляцию до 1990 г. полностью соответствуют этой модели.)
Все эти примеры показывают, что страны могут в краткосрочной перспективе улучшить свои экономические показатели и сделать вид, будто выполняют условия займов, в то время как на самом деле они лишь оттягивают решение проблем. Поэтому в будущем они получают новые займы на структурные преобразования, чтобы справиться с еще более масштабными проблемами. Так отчасти можно объяснить положение стран, которые получили на удивление много подобных займов.
Возьмем для примера краткосрочные кризисные займы МВФ (на жаргоне МВФ их именуют «стэнд-бай»). Эти займы призваны разрешать ситуации острого кризиса, например когда у страны заканчиваются международные резервы. В идеале МВФ и другие международные организации должны помочь стране разрешить кризис таким образом, чтобы не допустить появления новых кризисов в дальнейшем. Но этого не происходит. Страны оказываются на своего рода карусели — МВФ вытаскивает их из кризиса, затем снова происходит кризис, потом МВФ опять их вытаскивает и так далее до бесконечности. Гаити прошла через эту карусель 22 раза, Либерия — 18 раз, Эквадор — 16, Аргентина — 15 раз. Девиз МВФ, Всемирного банка и правительств стран-реципиентов, похоже, таков: «Миллионы для выхода из кризиса, ни доллара для их предотвращения».
Двенадцать стран получили по пятнадцать и более займов на структурные преобразования от Всемирного банка и МВФ за пятнадцать лет — с 1980-го по 1994 г.: Аргентина, Бангладеш, Кот-д’Ивуар, Гана, Ямайка, Кения, Марокко, Мексика, Пакистан, Филиппины, Сенегал и Уганда. Медианный подушевой
5 - 2501 рост в этих странах за указанный период равнялся нулю. Возможно, самый большой недостаток таких займов заключается в их неспособности гарантировать проведение политики, которая приведет к росту. Более высокие темпы роста увеличивают доходы от налогов и экспорта, благодаря чему появляется возможность обслуживать займы быстрее и нужда в новых займах на структурные преобразования отпадает. МВФ, Всемирный банк и другие доноры слишком беспокоились о долгах этих экономик. А потому так мало внимания обращалось на стимулы, которые могли бы увеличить активы самих реципиентов, — а именно, их способности обеспечивать будущий доход с помощью экономического роста. Недавнее исследование Пжеворского и Вриланда (2000) выявило
Стимулы для доноров и реципиентов
Так почему наши займы на структурные преобразования к концу 1980-х гг. почти неизменно превращались в безоглядное подкармливание безнадежных? Почему они не оказались волшебным средством, почему два десятилетия были потеряны для роста? Почему мы не настаивали на соблюдении условий займов? И снова на все вопросы дает ответ наш официальный девиз — люди реагируют на стимулы. У входа в международные организации никто не проверяет характер действующих у различных сторон стимулов. Между тем кредиторы сталкиваются со стимулами, которые побуждают их выдавать займы даже тогда, когда условия займов не выполняются. А реципиенты сталкиваются со стимулами, которые побуждают их не проводить реформы, даже когда они получают займы на условиях их проведения. Все эти проблемы возникают именно в результате существования разнородных стимулов.
