— Почему же, — ответил тот, снова чему-то про себя усмехаясь, — в самый раз, Булавина, в самый раз. Я хотел сказать, что в эти выходные, какие надвигаются, дело у тебя, возможно, и выгорит — я людей выделю на мазку. Ты, Булавина, только сговорись с ними, чтоб они пришли к тебе, а то освобожу их, а они… сама понимаешь, могут хвост показать. Люди, знаешь, всегда отдохнуть хотят. Но учти, Булавина, не воспользуешься случаем, пеняй на себя. Работы у нас в колхозе еще непочатый край, так что нескоро, скажу тебе, окно для выходных появится.
«Ишь, ишь, как заговорил! А сказывал, будто ничего не боится. Боится, еще как! — подумала Матрена. — Ничего, это ему цветочки, а ягодки впереди!»
— Я к тебе не за тем пришла, Дмитрий Иванович.
— А за чем же? — Митяй сделал вид, будто не догадывался.
— Я об Анюте. Зачем ты, Дмитрий Иванович, ее решил в полевую бригаду перевести? Девчонка старается, она птичница прирожденная, — пошла в наступление Матрена, — таких поискать да поискать.
Митяй, по-видимому, продолжал разыгрывать комедию:
— Я решил? Булавина, да что ты мелешь?! — Он вдруг нахмурил желтые косматые брови и тут же, нажав прежде на кнопку такого же переговорного устройства, как в кабинете Каширина, прорычал в микрофон: — Иван Алексеевич, это ты мне Булавину подослал?
— Что вы, что вы, Дмитрий Иванович, не было такого!
— Хорошо. Еще вопрос: ты мне давеча про Анюту Соломенцеву говорил, предлагал перевести в полевую бригаду, а на ее место женщину постарше, было дело?
Главный зоотехник выдержал паузу:
— Ну было, Дмитрий Иванович, а что?
— Ничего. Все, — и Митяй отпустил кнопку. — Вишь, как дело обстояло, — он укоризненно посмотрел на Матрену, потом переглянулся с молодым человеком в шляпе. — А ты чего, Булавина, за Анюту Соломенцеву горой? — похоже, с подковыркой поинтересовался Митяй. — Она что, за тебя работу выполняет?
Матрена встрепенулась — она всего ожидала от Митяя, но тако-ого…
— Как у тебя, — Матрена хотела сказать: черт лысый, но удержалась, — Дмитрий Иванович, язык повернулся, а? Кто надул тебе в уши, что Анюта за меня работает? Она же девчонка еще, ничего, можно сказать, не умеет.
— Вот, а ты за нее горой, — ухватился Митяй за последние ее слова. — Может, мы все-таки послушаем Ивана Алексеевича и переведем Анюту Соломенцеву в полевую бригаду, а взамен более опытную женщину, — не очень настойчиво предложил он, — как смотришь, Булавина?
Матрена вытерла выступившие вдруг слезы:
— И кем же ты ее заменишь? Не Кравцовой ли?
Митяй был женат на кирпилинской вдове Насте Бугровой. Брат Насти, Николай, жил с Кравцовой, дородной и толстоногой женщиной. Матрена давно знала, что Митяй метит ее на птичник, но не подозревала, что ею хочет подменить Анюту.
— Ну Кравцовой, а что? — вопрошающе посмотрел на Матрену Митяй.
— Родственникам угождаешь, Дмитрий Иванович?
Митяй сызнова нахмурил свои желтые косматые брови, но, к изумлению Матрены, ответил спокойно:
— Ты свободна, Булавина, у меня к тебе дел больше нет и вопросов тоже, — и повернулся к молодому человеку в шляпе.
Тот сочувствующе кивнул головой:
— Ну и люди же у тебя, скажу, Дмитрий Иванович!
Он произнес это тихо, но Матрена услышала.
— А вы, простите, кто будете? Если из районного начальства, так что ж так себя ведете? — обратилась она к молодому человеку в шляпе.
Тот явно опешил:
— Как я себя веду? По-моему, обыкновенно, как все.
Матрена с этим не согласилась:
— Вы людей и себя балуете, да-да!
Митяй криво передернул ртом:
— Давай, Булавина, только без оскорблений. Не то ведь и за личность придется отвечать.
— За эту? — кивнула Матрена на молодого человека в шляпе. — Он разве личность? — Она усмехнулась: — Не-ет, вот ты у нас, Дмитрий Иванович, личность, это точно: девку в свое время уломать не смог, а теперь ей мстить… Честь тебе и хвала!
День давно уже перевалил за свою половину, он был светлый и солнечный. Матрена вышла из правления и побрела в сторону птичника. На душе муторно — жить не хочется. Ах, Митяй Митяй, ах, черт лысый, надо же, как он из нее, Матрены, кровь сосет! Медленно, но уверенно! И никакой на него управы… Эх, скорее бы уж возвращался Фомка, он ее в обиду не даст, это точно!
