— Таким меня матка с отцом родили.
— Ну-ну. Значит, палец тебе в рот не суй, да?
— Если лишний — можешь совать, а нет — лучше побереги.
— Спасибо за предупреждение. Теперь буду знать, с кем имею дело, — подчеркнул завотделением.
— Это всегда знать не вредно. Я вот не знал и поплатился. — Ванька умолк.
В кочегарке на какое-то время стало тихо. Слышно лишь было, как гудело в печи да с улицы доносились людские голоса.
Первым потом заговорил Филипп:
— Ну а если серьезно, чего ты попал в колонию? Ты извини, конечно, за прямой вопрос.
Ванька махнул:
— Чего там, ладно. Вопрос этот мне все задают. Только всем не хочется объяснять, надоело. И долго. В общем, история длинная и неинтересная, поверь.
Филипп, молодцом, не стал приставать к Ваньке, понимающе кивнул:
— Все, все. Сообразил. Не буду больше.
— Когда-нибудь в иной раз, хорошо? Под настроение, — добавил Ванька.
— Возражений нет. Согласен.
Уходя, Филипп дал Ваньке маленький совет, дескать, нрав свой проявлять нужно, слов нет, иначе тому человеку грош цена, только всегда следует помнить, где необходимо это делать, а где неплохо воздержаться, чтоб самому же себе иль кому-нибудь близкому не навредить. Жизнь штука такая, требует разумного подхода, брать быка за рога — хорошо, а еще лучше его так схватить, чтоб над ним одержать победу.
Вот уж тут Ванька Филиппа оценил: а он, по всей видимости, мужик не промах, кое-чего соображает, иными словами, колпак варит у него. И тут же добрым словом вспомнил деда Матвея: Матвей Егорович любого человека видит насквозь, с дурным водиться не станет и хорошо о нем отзываться тоже.
После обеда Ванька отнес заявление в приемную директора и отдал его на подпись секретарше.
— Вы же потом фотографии и трудовую книжку принесите, — напомнила ему светловолосая девушка лет восемнадцати. — И справки о состоянии здоровья и о местожительстве.
— Хорошо, принесу, — сказал Ванька и вышел.
Вечером к Чухловым заявились дед Матвей и его жена Анисья Петровна, сухощавая морщинистая женщина. Тетка Ульяна увидела их и ахнула: что ж раньше не сказали — придут, ждите, а у нее теперь нечего и на стол поставить.
— Мы люди не привередливые, что будет, то и съедим, — пошутила Анисья Петровна.
— Кхе-кхе. А если что… и выпьем, — добавил дед Матвей и достал из сумочки бутылку с водкой: — Магазинная.
— Это же по какому такому случаю, а? — полюбопытствовала тетка Ульяна.
— Было бы желание, а случай всегда найдется.
— И все-таки?
Дед Матвей переглянулся с женой:
— Говорить?
— Что ж ты пришел сюда, коль не решаешься говорить. Тоже мне, муж! — выразила неудовольствие жена.
И дед Матвей объяснил: круглая дата у них, в этот день они поженились.
— О-ой, — вскрикнула тетка Ульяна, — событие-то, событие у вас какое! О-ой, да я вас поздравляю! — Она подошла к Анисье Петровне, обняла ее и три раза поцеловала, потом деда Матвея. — И в самом деле, праздник у вас большой!
После этого тетка Ульяна забегала, зашевелилась. Ванька тоже поздравил деда Матвея и Анисью Петровну с их круглой датой.
— Проходите и присаживайтесь, — пригласил он затем гостей, — сейчас теть Уля нам все организует.
Дед Матвей и Анисья Петровна расположились у стола.
— Кхе-кхе. Ну как, отогрел теплицы?
— Отогрел, отогрел, Матвей Егорович.
— Нравится работа или нет?
— Спасибо.
— А я, — пожаловался дед Матвей, — вчера на диване отлеживался, уморил ты меня, сил моих просто не было.
— Ну да, — тотчас поддакнула Анисья Петровна. — Кулем свалился и лежит. Я уж начала пугаться: не помирать ли старик вздумал? Но к вечеру, слава богу, отошел.
— Оно бы сено только, а то и мусор еще. И все в один раз.
— Спешил, спешил, Матвей Егорович, решил одним махом, чтоб не заниматься потом. Потом, сами понимаете, работа.
— Это точно. — И дед Матвей снова про совхоз: — Фильку Ненашева видел?
— Видел.
— Говорил с ним?
— Говорил. Он меня инструктировал, как чего делать. Как, к примеру, температуру в теплицах держать.
— Филька это умеет.
Разговор их прервала Анисья Петровна!
— Во-о, собрались, сразу про работу. Ну пошли мужики: про баб да про дела, больше им не о чем языки чесать!
— Как не о чем, как не о чем? — услышав, подала голос тетка Ульяна. — А о вине, а о выпивке, кто сколь вылакает, разве об этом речь не ведут?
— Во-о, еще об этом, — согласно кивнула Анисья Петровна. Она приподнялась. — Давай помогу, — предложила свои услуги Ульяне, — где чего у тебя?
Но та решительно запротестовала:
— Нет-нет, я сама.
Ваньку она тут же отправила в погреб за солеными огурцами и помидорами — пусть быстро принесет.
Через полчаса они уже сидели за столом. За столом затеяли спор — дед Матвей и тетка Ульяна. Последняя подчеркнула: деду Матвею крупно повезло, что ему досталась такая жена, без нее бы уж давно он, наверное, не жил, а тот возразил: неправда, это ей, жене его, достался хороший муж, то есть он, дед Матвей, вот она бы без него точно пропала.
