Примерно через минуту Екатерина Михайловна вошла в свою квартиру. Она чувствовала себя крайне расстроенной — опять предстоит бессонная ночь, опять кошмары. Да что ж это такое! Она не выдержала и заплакала. Она проплакала с час. Затем вспомнила, что днем ей звонил Серж и обещал прийти в десять — одиннадцать вечера. И Екатерине Михайловне тотчас сделалось легче. Хорошо, вовремя позвонил ей Серж. Ей теперь не придется опять бежать к Зосе и опять, что не вызывало никаких сомнений, выдворять от нее Коленьку, этого самоуверенного кобеля.
Екатерина Михайловна переоделась в халат, вошла в ванную, там умылась, навела должный вид и вернулась в комнату.
Она ждала Сержа.
Еще полчаса, и он должен прийти.
Скорее бы.
— Можно?
— Да, да, войдите.
Екатерина Михайловна открыла дверь и переступила через порог.
— Вот, — постояв, она протянула извещение, — вы вызывали, я пришла.
За столом сидел брюнет лет тридцати, глаза цепкие, как у кошки, это сразу видно. Одно смущало Екатерину Михайловну: брюнет этот был уже чуть с лысинкой, небольшой, однако в перспективе ему грозило худшее.
Брюнет посмотрел на часы, вежливо заметил:
— Опаздываете, Екатерина Михайловна. Нехорошо.
— Я ведь женщина, — кокетливо отозвалась Екатерина Михайловна и слегка, незаметным, а точнее, даже неуловимым движением, поправила сзади юбку, которая плотно и соблазняюще облегала ее тугое молодое тело.
— Понимаю, понимаю, — брюнет полуулыбнулся, — но мы, Екатерина Михайловна, не на свидании с вами, верно, мы работаем.
— Извините.
— Извиняю. — Брюнет указал ей на стул: — Присаживайтесь. — И представился: — Следователь Стрельцов Иван Феоктистович.
— Очень приятно, — склонила, голову Екатерина Михайловна. — Чем обязана?
— Сейчас объясню. Все по порядку давайте, хорошо? — проговорил следователь. — Ну и… с богом.
Екатерина Михайловна подняла голову:
— Вы что же, в бога верите, Иван Феоктистович?
Следователь смущенно повел бровями:
— Знаете что, Екатерина Михайловна, давайте договоримся: вы меня не станете больше перебивать, хорошо?
— Хорошо, — согласилась Екатерина Михайловна.
На какое-то время в кабинете установилась тишина.
— Итак, начнем.
— Нач…
— Ваша фамилия, имя и отчество, называйте.
— Это что, допрос? — Екатерина Михайловна уже не выдерживала. Какое нужно иметь терпение, а!
— Это беседа, — объяснил следователь. — И вы, пожалуйста, Екатерина Михайловна, успокойтесь, возьмите себя в руки. Мы вас вызвали в качестве свидетельницы, мы вам зададим несколько вопросов, вы на них нам ответите и пойдете спокойно домой, Екатерина Михайловна, слышите?
— Да, да.
— Я вижу, вы уже начинаете плакать.
— Да, да.
— Успокойтесь, — еще раз сказал то же самое следователь. Он поднялся, подошел к журнальному столику, на котором стоял графин с водой, взял графин и налил в стакан воду. — Выпейте. Выпейте — и все пройдет, как рукой снимет. Испытано уже.
— Вы на себе испытали? — Она еще и язвить умудрялась.
Руки у Екатерины Михайловны и на самом деле дрожали, будто она кур воровала. Но это, так сказать, фигурально выражаясь, а в действительности, что она такое сотворила, что ее вызвали в прокуратуру? Этого, наверное, и сам следователь не знает. А может, он все-таки знает? Может, это она только не знает?
— И на себе тоже, — коротко бросил следователь, не обратив внимания на колкость вопроса, и вернулся на свое место.
— Фамилия, имя, отчество, прошу, — обратился он снова к Екатерине Михайловне.
— Прокина Екатерина Михайловна.
— Год рождения, национальность, род профессии, где проживаете, прошу.
Екатерина Михайловна назвала все это, перечислила, как могла.
— Та-ак, а теперь конкретно. — Следователь испытывающе посверлил ее глазами, — Вам известна фамилия Серов?
— Серов? — повторила Екатерина Михайловна и задумалась на мгновение. — Постойте, постойте. Серов, Серов… По-моему, в цехе первоначальной обработки тканей работает Серов, наладчиком на участке.
— Его как зовут?
— Серова, что ли? Наладчика?
— Да.
— Федор Леопольдович. Хороший такой дядечка. Когда мы идем, он нам обычно жареные семечки предлагает: возьмите, мол, девчата, зубки свои белые поточите, чтоб кусались они больно, чтоб мужикам сладко было.
— Кхм, кхм, — кашлянул следователь.
Екатерина Михайловна сообразила: что-то не то сказала, не в ту сторону заехала, извинилась.
— А еще Серова какого-нибудь вы не знаете случаем? Не встречали когда-либо? — задавал наводящие вопросы следователь.
— Серов… Серов… Ой, сколько их, мужиков, через мои руки — боже мой!
— Кхм, кхм.
— Извините! Я имела в виду другое, я не о том, о чем вы подумали, — оговорилась Екатерина Михайловна. — Я до ХБК работала бухгалтером в колхозе, не главным, конечно, рядовым, затем табельщицей на шарикоподшипниковом заводе, ну, и вот уже который год тут, на ХБК, водителем автокара. А одно время даже инструментальщицу, нашу Зосю, теперешнюю мою подругу, подменяла. Посудите сами, сколько через меня прошло люду — ого-го! Сколько Ивановых, Петровых, Крючковых, Стрельц… Серовых, ну, и тэ дэ и тэ пэ, прикинули? То-то же, миленький!
— Кхм, кхм.
— Извините!
— И все же не спешите, подумайте, Екатерина Михайловна. А вдруг припомните?
