— Не надо, — решительно махнула Екатерина Михайловна и принялась подробно рассказывать, как все у нее случилось, какой ей страшный в ту ночь привиделся сон и как она, испугавшись его, перебралась на квартиру к подруге.
Следователь с ней поговорил немного еще и отпустил.
— Я нужна буду? — на всякий случай уточнила Екатерина Михайловна.
— А вы что, собираетесь уезжать куда-то?
— У меня есть несколько отгулов, я в Кирпили смотаться хочу, к родителям.
— Пожалуйста. Возможно, Екатерина Михайловна, вы нам больше и вообще не понадобитесь, — добавил следователь.
— Хотя бы так и было.
— А это зависит от вас, Екатерина Михайловна.
— Спасибо за предупреждение.
— Пустяки, — сказал следователь, — это мой долг.
Екатерина Михайловна затем пришла на работу, отдала мастеру своему извещение, которое подтверждало, что ее вызывали в прокуратуру и она ходила туда, переоделась и села на свой автокар. Через час примерно Екатерина Михайловна и забыла, где была утром и о чем с ней говорили. О том вспомнила лишь вечером, когда зашла к Зосе.
— А следователь, надо сказать, — смеялась она, рассказывая о вызове в прокуратуру подруге, — неплохой, в общем, мужик, можно с ним и поиграться. Недолго, правда, чтоб музыка играла, однако пару вечеров ему бы уделила.
— А Сержа куда бы на это время дела? — подыгрывала ей Зося.
— Сержа? Сержа в карман припрятала.
— А Ивана?
— Какого Ивана?
— У тебя их что, куча мала, что ли, тех Иванов?
— А-а, ты про Чухлова моего, — догадалась Екатерина Михайловна. — Этот, боюсь, ко мне больше и сам не заявится. Какой-то он понурый уходил, будто его лошадь побила.
— А может, так оно и было? — намекнула Зося и хохотнула довольно. — К тебе, Катя, попадись только, любого мужика, небось, уморишь, в одночасье ухайдокаешь!
Екатерина Михайловна тоже развеселилась.
— У меня теперь зуб на следователя горит. Эх-х, — она мечтательно потянулась, — попался бы он, любимый мой, точно из него бюфштекс сделала бы.
— Бифштекс, — поправила ее Зося.
— Какая разница. К слову, — спохватилась Екатерина Михайловна, — а следователя тоже зовут Иваном. Иван Феоктистович Стрельцов. Звучит, правда?!
— Звучит. — Зося помолчала. — Так что теперь, на следователя переключишь свое внимание?
— Переключила бы, почему и нет, да опять же боюсь, чтоб чего-нибудь потом не произошло, слишком уж строгий какой-то, следователь тот.
— А Серж? Серж разве у тебя не строгий?
— Он строгий, но я люблю его.
— Я своего Коленьку тоже люблю, — поделилась радостью Зося.
Екатерина Михайловна резко поднялась:
— Ты бы мне лучше не напоминала о нем! Я пошла!
Вот Зося, ну кто ее за язык дергает! Коленька! Коленька! — думала по дороге домой Екатерина Михайловна. Знала бы она, что у нее с этим Коленькой тоже роман был, и произошло это в тот момент, когда Зося уже встречалась с Коленькой; причем у нее же на квартире. Зося срочно убежала в прачечную за бельем и просила подождать. Вот они и дождались тогда ее… Коленька клялся и божился Екатерине Михайловне в любви, она, дура, надеялась, что так и будет, но Зося пришла — и Коленька забыл тотчас о том, что было и что он ей, Екатерине Михайловне, говорил. Вот какой охламон Зосин Коленька. Ну и она тоже хороша, Екатерина Михайловна; подруга за порог — она уж милуется с ее кавалером, тьфу! Но вот в чем беда-то большая: Коленька-то Зосин ей по душе пришелся, ничего вроде малый. Не то, что ее бывший супруг Валентин — ни рыба ни мясо. И слава богу, что его упекли в тюрьму! Но вот опять же о Коленьке: нравится он ей, Екатерине Михайловне, нравится, вот она и бесится, оттого и к Зосе не часто ходит, хоть та ее и просит.
А ну их, и Зосю и Коленьку. Вот она вернется, вещички соберет и на несколько дней укатит в свои Кирпили, там свои нервы и успокоит.
