— Понимаю. Спешите, Афанасий Львович, могут пойти вскоре дожди, зачем допускать, чтоб ржавело оборудование. Оно все-таки стоит немалые деньги.
— Деньги — полбеды. Достать трудно. Спасибо, на том заводе работает мой старый знакомый, мы вместе в армии солдатили. Я ему написал — он откликнулся: помогу, о чем речь. И помог.
Сомов вопросительно посмотрел на Каширина:
— Не посчитай, Афанасий Львович, за хамство, но если ты со своим знакомым и для колхоза «Авангард» договоришься — буду трижды благодарен.
Каширин улыбнулся.
— А почему, Олег Сидорович, просите вы меня, а не председатель «Авангарда», а?
Сомов, в свою очередь, тоже улыбнулся:
— Ты же, Афанасий Львович, не глупый человек и понимаешь почему.
— Не понимаю.
— Ты же ему откажешь.
— Верно, не стану скрывать: откажу.
— Ну вот, видишь, — как бы обрадованно подчеркнул Сомов. — Я это сразу предположил.
— И все же, — повторил свой вопрос Каширин, — почему именно вы?
— Честно?
— Честно.
— Я же бывший «авангардовец», ты что, забыл, Афанасий Львович?
Каширин стукнул себя по лбу:
— Точно! Как же я сразу не сообразил? Вы там работали председателем, а я тогда в своей «Дружбе» агрономия. О, как давно это было!
— Давно, правда, давно, — покачал головой Сомов. Посидел, опять подергался в кресле. — Ну так как, Афанасий Львович, решили, по рукам, значит?
— Трудно будет, Олег Сидорович, ох трудно!
— Знаю.
Каширин поднял палец:
— Только ради вас, Олег Сидорович, только ради вас, учтите!
— Спасибо! Я этого тебе не забуду.
— Не забудьте, не забудьте, пожалуйста, и при случае влепите мне выговор.
— Ну зачем же так мрачно, Афанасий Львович. На первый момент, если что, морально тебе всыпем, чтоб помнил долго, а уж затем сделаем и оргвыводы.
— Спасибо, Олег Сидорович, на добром слове!
Они посмеялись шутке.
— Так, — подытожил Сомов, — мы, значит, и этот вопрос закрыли, да?
— Кажется, да.
— Хорошо, тогда дальше пойдем, ко второму.
— К третьему, Олег Сидорович.
— О чем мы с тобой накануне говорили? Ага, о кирпичном, я обещал подъехать и разобраться. Значит, вот какое дело, — начал Сомов. — Ко мне заходил как-то мой заместитель, второй секретарь Гнездилов, и что-то говорил о вашей Юрковой могиле. Какие там могут быть захоронения, Афанасий Львович? Он подчеркивал, что в той могиле запрятаны несметные сокровища. Что ты можешь о том сказать?
Каширин посмотрел на Сомова, слегка улыбнулся:
— Это все выдумки, Олег Сидорович.
— Что значит — «выдумки»?
— Очень просто: ничего этого нет, о чем говорят.
— Доказательства тому есть?
— А где доказательства, что в могиле запрятаны сокровища?
— Ты у меня, Афанасий Львович, спрашиваешь?
— Да. Вы же вопрос мне задали, Олег Сидорович.
— Извиняюсь, но вопрос этот поднял не я — второй секретарь Гнездилов.
— А кто Гнездилову о том сказал?
— Вот этого как раз я, Афанасий Львович, не знаю.
— А вы бы у него и поинтересовались, откуда он взял.
— Поинтересоваться? — Сомов побарабанил костяшками пальцев по столу. — Одну минуту, — шевельнулся он, — сейчас, — и нажал на кнопку звонка.
Через мгновение дверь кабинета открылась и в нее вошла секретарь:
— Слушаю вас, Олег Сидорович.
— Найди мне второго, — распорядился Сомов, — и скажи, — пусть ко мне срочно зайдет.
— Хорошо, Олег Сидорович.
Спустя примерно три минуты секретарь появилась в этом кабинете снова:
— Олег Сидорович, Гнездилова, к сожалению, нет.
— Где же он?
— Его, секретарь недоумевая, говорит: зашел в кабинет, кабинет сейчас открыт, а самого почему-то нет. Но главное, он оттуда как будто бы не выходил, Олег Сидорович.
— Как это? — пришел в изумление Сомов.
— Не знаю, — пожала плечами секретарь. — Мне объяснили так — я вам, Олег Сидорович.
— Кто же знает?
— Оля. Секретарь Гнездилова.
— Позови тогда, пожалуйста, Олю.
Секретарь вышла. Первый в изумлении поджал губы: что за дела? Какие-то волшебства в райкоме!
— Этот Гнездилов решительно изменился, — поделился своими впечатлениями Сомов. — Не пойму его просто. Раньше был человек как человек, поговорить с ним нормально можно, а теперь… Во, что с людьми делает новая должность!
— Это не должность, Олег Сидорович, — не согласился с Сомовым Каширин, — это сам человек. Я вот, к примеру, вас сколько знаю? Годов десять, наверное, да?
— Где-то около этого.
— Во-от. А вы каким были, таким и остались. И новая должность вас не переменила, верно?
— Кто его знает, — неопределенно ответил Сомов.
— Ну, не скромничайте, не скромничайте, Олег Сидорович. И не думайте, пожалуйста, — заметил на всякий случай Каширин, — что я вам льщу, вы меня знаете — я не из тех.
— Не оправдывайся, Афанасий Львович, я все понимаю.
Тут в кабинет заглянула Оля, секретарь Гнездилова:
— Разрешите, Олег Сидорович?
— Да-да, Оля, заходи. — Он подождал, пока она закроет за собой дверь, спросил у нее: — Ты можешь сказать, что с Гнездиловым и где он сейчас? Он нам срочно нужен.
— Юлий Кузьмич? — Оля явно была чем-то расстроена, на ней не было лица. — Юлий Кузьмич, — сообщила она, — вошел в кабинет, я видела это своими глазами, а потом там его не оказалось, когда пришла Галя, Олег Сидорович, и сказала, чтоб я направила его к вам.
