— Выслушайте меня, Олег Сидорович, пожалуйста, выслушайте! — резко подступил к Сомову Каширин.
— Хорошо, Афанасий Львович, давай твои соображения.
Тот и поведал, что у покойного Прокина давно были планы тот участок застроить жилыми домами, ему вид по душе пришелся: берег, река, а напротив Юркова могила с царскими захоронениями. Но больше всего он сам там метил соорудить дом. Оказывается, о том все уже Кирпили знают и говорят. Это ему, Каширину, недосуг, дел столько, в небо некогда глянуть. Прокин узнал про кирпичный и заюлил юлой. А чтоб битым не оказаться, придумал историю с Юрковой могилой. Каширин помолчал.
— Между прочим, Олег Сидорович, я не хотел говорить, а теперь все же скажу: я звонил в краеведческий музей.
— И что ответили, Афанасий Львович?
— Сказали: исключено. Оказывается, ранее к ним уже поступали сигналы, и они уточняли. Факты не подтверждались.
— Что ж ты сразу об этом не сказал? — укорил Каширина Сомов.
— Я знал, покойный Прокин этот вопрос поднимет, он мне пригрозил. Однако что я мог поделать, — требовались доказательства. Я доказательства и искал. Ну, а затем… похороны.
— Нет, я о другом: почему, когда пришел ко мне, не сказал? Зачем Гнездилова вызывали?
Каширин усмехнулся:
— Хотелось узнать, от кого в райком сигнал поступил, и вообще, поставить раз и навсегда все на свои места, чтоб после снова не возникали недоразумения.
Сомов погрозил Каширину:
— Ну-ну, экспериментатор! Ты у меня, Афанасий Львович, узнаешь, выяснишь, ишь!
Каширин виновато опустил голову.
— Да, Олег Сидорович, — продолжил он, когда Сомов успокоился, — в отношении строительства жилья. Скажу вам честно: у нас несколько иное мнение, нежели оно было у Прокина.
— У кого это — у вас?
— У правления колхоза.
— И какое же?
— Село мы будем развивать в другом направлении. Мы решили…
Сомов остановил Каширина:
— Довольно, Афанасий Львович. Считаю, это ваше право, как вы будете поднимать свое село. Дерзайте, И с кирпичным, считаю, вопрос мы тоже решили, согласны?
— Да, — кивнул Каширин.
— Тогда — успехов.
Вот теперь он и займется настоящим делом, которое по сердцу, думал Ванька. В совхоз, к примеру, истопником пошел не оттого, что ему туда нужно было позарез или же хотел этого — вынужденная мера, считал: какая работа в колхозе, когда его так незаслуженно наказали, никто, можно сказать, не поддержал, точно и сами были все заодно с Бродовыми, Прокиным, ну и прочими, желавшими ему зла; да и перед селянами неудобно — каково каждый день бок о бок и в глаза друг другу? То-то же! Но теперь все утряслось, кажется, все неожиданно повернулось так, что Ванька чувствует себя сейчас на коне. Еще бы! Во сне даже не снилось: вернется из колонии, а ему пожалуйста — сооружайте новый кирпичный завод, бригадирствуйте, Иван Иванович Чухлов, доверяем. А все — Каширин, его это рук дело. Молодец мужик, башковитый, в людях толк знает, а главное — умеет обращаться с ними. В общем, настоящий человек, их закалки!..
Каширин сказал им: пока с нишами, какие они планируют рыть в крутом обрыве, следует воздержаться, позвонили из райкома — хотят сами удостовериться, нет ли какого нарушения или еще чего-нибудь, мало ли что. Словом, надо повременить. Но бригада не сидела сложа руки, бульдозером пробили уже спуск к реке Талой, теперь и тракторы, и машины, и повозки запросто могут подъехать к самой воде; кроме того, из отделения, где стоит колхозная техника, притащили вагончик. Сейчас это их дом, пока настоящий построят, не времянку опять же, вагончик будет служить им добрым убежищем от дождя и грозы, от других стихий. Кстати, им уже нужна и охрана, тут и оборудование, и разный инструмент, все это нельзя оставлять без присмотра, враз люди растащат.
После заседания, которое состоялось тогда у Каширина, Ванька провел с бригадой не одну оперативку. Ребята в основном разумные и понятливые, один баламут — Петр Бродов, ну еще — Оглоблин, только последний в учет особо не идет, с этим сладить можно, сложнее с Бродовым — задиристый, неуемный (так бы в работе), а самое страшное — бурчун, каких свет не видывал: ему слово — он тебе два, ему два — он десять. А все это к чему обычно приводит? К ссоре. А ссора? Ну, пока, правда, Бродов притаился, больше молчком, словно приглядывается. Один раз лишь и закипел — это сразу после совещания у председателя.
Они тогда вышли от Каширина, идут и разговаривают, обсуждают, как и с чего начнут, все-таки дело непростое и новое. Кто-то вдруг выразил недоумение: а что ж специалистов не позвали, людей, которые в кирпичном деле мастера, они бы их кое-чему и подучили. Ванька тому и скажи: чего спешит, как голый в баню, будут еще и спецы, все будет; сейчас их главная задача пробить ниши, тракторами, бульдозером, экскаватором, а где нужно, и лопатой пройтись, затем ниши обложить огнеупоркой — словом, соорудить натуральные печи для обжига кирпича; а когда технику, ну, оборудование, ставить начнут, тогда понадобятся и мастера, это, кстати, председатель учел. Вот как складывается дело, подытожил Ванька.
