Все промолчали: что ж, так, значит, так, хорошо, коль наперед уже все продумано и предусмотрено, им же легче и будет.
Вот как раз тут Бродов и вклинился в разговор.
«Ты что ж, Бес, — этак всерьез заметил он, — в тюрьме работал кирпичником, что так отменно знаешь это дело?»
«В тюрьме, Петр, — ответил Ванька, — я выполнял разную работу, тебе бы туда — ты бы тоже, наверное, многому научился». Тут он, конечно, был не прав, не следовало Бродову этого говорить. Но Ванька сказал без злого умысла, даже о том не подумал, что говорил, к слову как бы.
Ну тут было!
Молодцы ребята — разборонили их, петухов, не дали суду свершиться.
Потом Петр снова поднял перья, узнав, что в бригаду из Заречного взяли человека, и кого, сосунка, можно сказать, которого все будут обрабатывать. Об этом Петр Бродов так и заявил, когда увидел Леню.
А было оно так.
Они из правления идут — навстречу им Леня.
Ванька к нему подошел:
«Решился?»
«Ага».
«Что ж опоздал?»
«Мать до последнего держала. Не пущу, говорит, а после махнула: ну и иди. Но коль будет живот болеть, в больницу отправляют пусть те, которые тебя на кирпичный позвали».
«Ты что же, про меня матери рассказал?»
«Дядь Вань…»
«Не зови меня, пожалуйста, так», — перебил парня Ванька и оглянулся.
«А как же? — уточнил Леня. — Как же тогда к вам обращаться, а?»
«Просто зови Иваном».
«Не-а, — не согласился Леня. — Не могу вас Иваном звать. Во-первых, вы меня старше, а во-вторых, вы все-таки бригадир, так?»
«Ну, ладно, — сдался Ванька, — как хошь называй, хоть горшком, только в печь не сажай».
«Так вот, дядь Вань, — продолжил Леня, — я маме про вас все рассказываю, все-все. А она мне грозит: погоди, я доберусь до твоего черта-дьявола».
Ванька посмеялся:
«Спасибо, что предупредил. Учтем. — Он подвел Леню к мужикам: — Вот еще один член бригады, тот самый Леня Лучнев из Заречного. Будет с нами».
«Вот с этим шкетом я должен работать? — не удержался Петр Бродов. — Да ему еще в горшок писать, а не на кирпичном пахать. Хе! Нашли члена!»
Ванька сначала посмотрел на Бродова, затем на Леню.
«Вишь, парень, куда ни кинь, всюду клин, — подмигнул он Лене. — Там тебя Иннокентий донимал, тут Петр Бродов приставать к тебе станет. Но ты не поддавайся, держи хвост пистолетом, добро?»
Леня согласно кивнул.
«Ну и договорились. А теперь знакомься, — и первым подвел к Петру Бродову. — Это и есть наш знаменитый Бродов. Бывший скотник, теперь член бригады».
Леня подал тому худенькую руку.
Петр Бродов схватил ее своей, мощной, жилистой, и что было сил придавил.
«Га-га! Ге-ге!» — засмеялся тут же.
Леня скривился, но голоса не подал.
Венька Малышев осудительно посмотрел на Петра Бродова и заметил:
«Правду говорят: дай дураку силу, он не знает куда ее применить, так и ты…»
Вот с этого момента Петр Бродов маленько и утих, как бы в свою скорлупу забрался и сидит до поры до времени. Ванька как раз больше всего боялся, когда такой человек затаится — жди обязательно неприятностей, он их преподнесет.
После обеда к ним приехал Каширин. Обошел площадку, осмотрел молча, затем подошел, где работала бригада. Мужики приостановились, ждали, что скажет председатель.
— Ну что, товарищи, — Каширин был сосредоточен, строг лицом, а то вдруг улыбнулся, — завтра приступим к нишам, можно сказать, к основному. На первом этапе, естественно, — добавил он.
— Что, Афанасий Львович, разрешили? — поинтересовался Ванька.
— Разрешили.
— А кто ж в райком такое заявление сделал? — Это спросил Венька Малышев.
Каширин ушел от прямого ответа:
— Нашлись люди, — и перевел разговор на другое: — Вот что, ребята, я дал задание, вам сюда завтраки и обеды возить будут, повариху нашел. Сказал ей, чтобы не обижала вас и готовила повкуснее. С продуктами тоже уладил. В общем, приказал, чтоб кормили вас как на убой, мне нужны богатыри, настоящие! — Каширин немного помолчал, затем поднял голову: — Не нравится мне небо нынче. И ветерок вон зашевелился, не надул бы чего. — И перевел взгляд в сторону оборудования: — Что груз близко к воде? Кто тут командовал? — Вопросы адресовались Чухлову.
— Матекин, наверное, — предположил тот. — Он со станции оборудование перевозил. Разгружал без нас.
— Вот голова садовая! — ругнул зампреда Каширин. — Где глаза у него были? Он что, не соображал: пойдет дождь, поднимется вода в реке, что тогда будет? Ладно, с Матекиным я разберусь. А вы вот что сделайте: пока не поздно, оборудование перебросьте наверх.
Ванька согласился: перенесут, какой разговор, кому нужно, чтоб оборудование, которое досталось им с великим трудом, лежало в воде и ржавело.
Каширин сел в «газик» и укатил.
