— Нет… нет, пожалуйста! Не надо! А-а-а! — вжимаясь в стену, бессвязно кричала девушка, отбиваясь от чего-то невидимого. Змеи… он снова ее травит змеями… Кровь ухнула в виски, а сердце скакало по маршруту пятки-горло, ни на мгновение не задерживаясь на своём законном месте. Безысходность, острое сочувствие, боль… я не сдерживаюсь, затыкаю уши руками, понимая, что расчет у Зейна верный и будь другой расклад, сделала бы все, что угодно, только чтобы больше не слышать таких душераздирающих криков.
— Что ты с ней делаешь? Хватит! Не надо… остановись! — врезав по проклятым решеткам ногой, заорала я. Сердце вновь то забывает, как биться, то колотится в бешеном ритме. Не остановится же, урод, будет мучить! А попробуй я закрыть ее блоком — выдам себя со всеми потрохами.
— Вот видишь, эмоции мешают вам отстаивать свои же собственные принципы, контролировать свою жизнь и действия, которые вы совершаете. Вы готовы пойти на любые уступки, если последствия ваших решений будут отражаться на ком-то другом, — проговорил он, равнодушно наблюдая, как на полу камеры, воя от боли и ужаса, бьется его жертва. — Ваше сопротивление неизбежно становится бессмысленным, когда речь заходит о жертве, которую вы не готовы принести, потому что ваши слабости не позволяют вам этого.
— Ах ты еб*нный х*есос! — сорвалась я, выплеснув любимое выраженице своих братьев. Но ведь это то, что было ему нужно, верно? Гнев заволакивает голову и только неимоверным усилием воли, мне удается загнать эмоции вглубь. — Справился с беззащитной девчонкой, у которой и возможности нет, дать тебе отпор? Оставь ее в покое, урод, и, если ты такой смелый, зайди сюда и попробуй сделать со мной, что хочешь. Я убью тебя, ублюдок! — зашипела я злобно, как загнанная в угол кошка, добавив еще пару неприличных выражений, совершенно не присущим вежливым и милым девушкам, которую я доселе из себя корчила. Может и правда просчитается и зайдет?
Он оборачивается, снова возвращаясь к моей решетке, смотрит на меня, заложив руки за спину. Ноздри носа раздуваются и желваки прокатили по безупречно вылепленным, гладко выбритым скулам. За его спиной успокаиваются судорожные рыдания Тании, делаясь тише. Девушка постепенно приходила в себя.
— Это даже интересно! Ты грозишь мне? Оглянись вокруг, ты полностью в моих руках, безоружная, беспомощная, запертая в клетке, в которой так душно.
Сердце замерло, пропуская удары. Затем, будто желая восполнить упущенное, заколотилось с удвоенной силой. Дыхание перехватило. Меня всю передернуло, бр-р-р, потому что я действительно боюсь задохнуться и это один из моих страхов, но чтобы Зейн ничего не заподозрил, пришлось быть достаточно правдоподобной, тщательно контролируя те мысли, которые ему позволено сканировать. Заметно вздрогнув от ожидания, я отмерла, смерила его суровым взглядом и вопросительно вздернула бровь. Да ну его на х*й, церемонится еще с ним… И тут же почувствовала, как что-то невидимое начинает стягивать мое горло. Я не могу дышать почему-то. Не могу и все.
Пальцы впиваются в собственную кожу на шее, царапают, пытаясь нащупать то, что не дает дышать. Сердце не просто долбит в ушах, а поселилась в голове. Воздействие несильное, но подкатившая паника мешает удерживать блок приоткрытым и все силы уходят на то, чтобы не закрыться полностью и не выдать себя. Делаю вдох, но захожусь страшным хрипом — горло продолжает сдавливать и легкие ломит от нехватки воздуха. В глазах потемнело, из-под ног уходила опора. Грохнувшись на пол, я хватаю исчезающий воздух ртом и, казалось, вся жизнь успела пронестись перед глазами, а сердце выскочить из груди и вернуться на место за те ничтожные секунды, пока мое горло сдавливало и сдавливало. Дыши осторожно, считай пульс и вдыхай-выдыхай… Воздуха сколько угодно, это все иллюзия и если не паниковать, то и не задохнешься. Еще чуть-чуть… Трахеи жадно саднит, между ребрами, словно раскаленной палкой проткнули, но я медленно втягиваю воздух и задерживаю дыхание, насколько это выйдет возможно, обращаясь в слух. И очень вовремя.
— Ты же ее убьешь… — вскрикнула Тания, от души пожалев меня. Зейн же не удостоил девушку каким-либо ответом, но хватка на горле ослабела. Видимо, на первый раз он решил, что достаточно продемонстрировал свои способности. Выгнав усилием воли из головы всю ярость, я принимаюсь источать жуткий ужас и покорнейшее смирение, дрожащей медузой перебираясь с пола на нары, продолжая как следует похрипывать и кашлять. Кажется, Зейн остался довольным произведенным эффектом и просто свалил, выдав напоследок что-то нравоучительное. Вот и ладненько, проваливай, урод, а мы, пока есть передышка, будем думать, как бы вытащить себя из этого пи*деца. Местным гостеприимством я сыта по горло!
* *
