Они находились на самой верхушке недостроенного многоэтажного дома — под потолком, но практически на крыше — то ли это предполагался самый верхний этаж, то ли должны были достраивать ещё, но почему-то бросили. "Философ" уверял, что эта стройка существует в таком вот заброшенном виде чуть ли не со времён его детства, и сюда никто не придёт. Сюда они и привели взятого в плен молодого боевика "Азова" с тем, чтобы выведать всё, что ему известно, да и "пришить" по-тихому — в живых оставлять его, понятное дело, было нельзя, хотя тот и изъявлял уже чуть ли не желание переметнуться на сторону армии ДНР. Но всем было хорошо известно, чего стоят такие желания. Да и жалеть убийцу в общем-то было нечего.
Сейчас его охранял Алексей "Лис" с автоматическим пистолетом Стечкина наготове. Ствол массивного оружия, способного стрелять очередями, венчал толстый глушитель.
— Собираемся все, — негромко бросил командир разведгруппы.
— А пленный как же?.. — поднял на него глаза разведчик с автоматическим пистолетом.
— Мне повторить?
— Виноват, командир…
Отойдя в угол большого, продуваемого всеми ветрами помещения, разведгруппа держала совет.
— Как вы думаете, правду этот "азовец" нам сказал? — с сомнением спросил Алексей "Лис". — Не выдумал эти имена?
— Вот уж не думаю, — хмыкнул "Философ". — Мозгов у него не хватит. В принципе, любого противника нельзя недооценивать, но этот… — Он красноречиво поднял глаза к потолку.
— В свете услышанного перед нами стоит задача проверить этот, так сказать, учебный центр, — объявил подчинённым Можейко. При этом он сохранял своё обычное невозмутимое выражение лица, но что-то в голосе выдавало его отношение к подобным "учебным центрам". — Вначале пойдёт кто-то один, возможно, под видом нового инструктора или родителя юных воспитанников…
— Тогда я пойду, — сразу вызвался Олег "Альбатрос". — Вы все на роль родителей не годитесь, молодые очень. Ну или вот Игорь ещё…
— Как вариант, — согласился Можейко. — Хотя Игорь нужен будет для другого — он здесь знает все небольшие торговые точки. Пусть пройдёт по ним и ненавязчиво выяснит, кому они принадлежат. Нам нужно выйти на этого "Поджигателя". Не думаю, что он прямо так на виду, как кажется вначале.
"Философ" молча кивнул.
Из другого конца недостроенного помещения послышался лязг и странный шум. Бойцы разведгруппы одновременно обернулись и вскочили. Угол, в котором сидел пленный, был пуст, неприкаянно болталась прикованная к бруску цепь от наручника. В незастеклённый проём окна задувал промозглый февральский ветер.
— Блин! — "Философ" рывком вскочил на ноги, за ним "Лис", остальные… Юлька не спешила подойти к заслонённому товарищами окну — догадывалась, что, точнее, кого увидит внизу, лежащего неподвижно.
— Охренеть! Он что, её грыз, что ли? — "Лис" тронул повреждённую цепь.
— Мы идиоты, — резюмировал Дима-радист. — Зачем было вообще его оставлять и идти строить планы? В итоге он, конечно, избавил нас от грязной работы, но ведь мог и сбежать.
— Не мог, — послышался сзади спокойный холодноватый голос. Командир подошёл неслышно, посмотрел вниз и вдруг вполголоса сказал цитатой из "Тараса Бульбы": — Чем бы не казак? И станом высокий, и чернобровый, и рука крепка в бою. Пропал бесславно, как подлая собака…[20]
И добавил уже своими словами:
— А сколько их здесь ещё таких?
Развернулся и отошёл от оконного проёма. Подчинённые проводили его внимательными взглядами. За восемь лет необъявленной войны разведчики-диверсанты навидались всякого, а сейчас командир всего лишь подтвердил свое нелёгкое, но исключительное право карать или миловать.
Рефлексировать было некогда. Перед ними внизу расстилался конечный пункт их рейда — рабочий город на берегу Азовского моря. И здесь их ждала серьёзная работа.
— Встретимся за школой!
Степану Новикову было откровенно скучно. Не любил он разборок со всеми этими мелкими предпринимателишками, надувающими щёки и мнящими себя деловыми людьми, а на деле ничего из себя, по сути, не представляющими. Откровенно говоря, он и с этим Залипакой не связывался бы, махнув на него рукой, но это было бы непростительной ошибкой. На одного так махнёшь, на другого — потом все они на голову сядут. Имидж следует удерживать, иначе пролетишь по всем фронтам. В городе его боятся — боятся не только местные, но и "свои", бывшие побратимы.
На деле своих у Новикова давно уже не было. Весь свой круг общения он рассматривал исключительно с точки зрения выгоды и каждого периодически проверял.
— Параноик, — с насмешкой говорила Ирка.
