Юлька с детства была медлительной, не умела быстро вникать в ситуацию, не любила всякие коллективные игры вроде "весёлых стартов", где надо было быстро соображать. Не ответив урок и получив "двойку", выходила в коридор на перемене и вспоминала всё, что не сумела ответить. Она знала за собой эту особенность и поэтому на передовую не спешила. Тренировалась, доводя каждый навык до автоматизма — до того состояния, когда соображать будет не нужно, всё сделается машинально, само собой. Поэтому среди боевых товарищей уже успела заработать репутацию трудяжки, проводящей на стрельбище даже время отдыха.
Прошло время, пока она привыкла к громким звукам выстрела, научилась прикасаться к оружию без страха, разбирать и чистить его, не боясь, что каждая деталь выстрелит от одного её прикосновения или неловкого движения. Во взглядах командиров всё чаще читалось одобрение, однако Юлька не льстила себе.
Ей всё казалось мало, недостаточно. Она каждую минуту знала, что ничего не знает. И каждую минуту становилась умнее, умелее, решительнее… сама того не понимая, не осознавая.
Девочка-дилетант становилась солдатом.
— "Гостинцы" привезли из России! Слышали?
Юля слышала эти разговоры, проносившиеся по коридорам "располаги" краем уха. Она никогда не ходила на "раздачу слонов", когда из России приходила "гуманитарка" для ополчения молодой Республики. Для чего? Всё, что нужно солдатам, распределит командование, и то, что причитается ей, она в любом случае получит.
Гуманитарная помощь из Российской Федерации приезжала уже не раз за это время. Оружие "белые грузовики" МЧС РФ отнюдь не везли, как трезвонили из каждого утюга украинские "журнашлюшки".
Хотя бы потому, что оно шло другими путями…
Зато спасатели МЧС России привозили и вещи для вполне мирных целей. Однажды Юля видела, как возле Донецкого национального университета остановилась фура, и студенты со смехом и весёлыми шуточками выгружали книги. Быстро прошла мимо, почувствовав, как что-то кольнуло в сердце. "Я вернусь, — сжав зубы, про себя решила Юлька. — Обязательно вернусь. Вот только победим…"
Какие поставки осуществлялись для ополчения, собственно, долго гадать было не надо. Вряд ли защитники молодой Республики долго продержались бы без большого соседа с одним "Калашом" на две пары рук. Но были среди "гостинцев" и медикаменты, и продовольственные пайки. Кстати, за время службы Юлька вполне сносно научилась и готовить, и оказывать первую медицинскую помощь — индивидуальный перевязочный пакет и жгут должен был иметь при себе каждый солдат, да и аптечка первой помощи, которая находилась у их санинструктора, уже не вызывала у неё такого ужаса и растерянности, как тогда, на баррикадах.
— Дымченко, а ты, как всегда, игнорируешь?
— Позже подойду, — бросила через плечо девушка. Честно говоря, она старалась избегать чрезмерного внимания российских волонтёров, которые почему-то никак не хотели отнестись спокойно к тому, что в ополчение ДНР идут служить и женщины. Будто у женщин не те же чувства, и они не могут захотеть защищать свою землю. На словах о своей земле Юлька уже даже не спотыкалась, безоговорочно приняв тот факт, что в этом конфликте встала на сторону края роз и терриконов, о котором ещё несколько лет назад вообще не думала — только и знала, что он где-то есть.
Волонтёры с любопытством и нескрываемым удивлением поглядывали на невысокую голубоглазую девушку, бьющую по мишеням без промаха, и всё выспрашивали, не тяжело ли ей служится и нет ли желания предоставить это трудное дело мужчинам и заниматься более мирными делами.
— "Домой — к мадамам, нянькам, тряпкам, куклам, танцам!" — со смехом цитировала Юлька в ответ фразу из фильма "Гусарская баллада", чувствуя себя прямо этой самой Шурочкой Азаровой. И уже серьёзно добавляла: — Сейчас у нас гражданским не легче, а передовая буквально везде.
Она не преувеличивала — в Донецке стало тревожно и опасно — звуки выстрелов из тяжёлых орудий слышались везде, и простые мирные жители уже научились различать — "от нас летит или по нам".
Волонтёры только вздыхали в ответ, делая сочувствующие лица. Это-то сочувствие и бесило Юльку больше всего — она терпеть не могла, когда её жалеют. Поэтому и избегала таких встреч. И сейчас постаралась прошмыгнуть незаметно в спальню, которую делила ещё с несколькими женщинами-служащими, и, пока все будут прыгать от восторга, заняться чем-нибудь полезным — чисткой своей винтовки, например, или подшиванием формы, немного распоровшейся у ворота. Однако этому благому намерению тут же и помешали.
— Юля, здравствуй! Мы с тобой, кажется, в этот раз ещё не виделись.
