Узнав голос, Юлька приостановилась и поморщилась с досадой — всё это время она от души надеялась избежать встреч с этим человеком. Григорий Воровский — невысокий коренастый парень с пшенично-светлыми волосами и открытым добрым лицом — уже не раз организовывал благотворительные поставки для молодых республик, в частности для ополчения, и вызывал у Юли глубокое уважение, но… это, пожалуй, и всё, что он у неё вызывал. И напрасно она пыталась убедить его, что этого благородного чувства вполне достаточно — убеждённый сторонник Донбасса уже не раз всячески намекал девушке, что и не против был бы, если б она испытывала к нему нечто большее. А поскольку спорить с ним в таких вопросах было довольно сложно — Воровский был признанным дамским угодником, отличался настойчивостью и умел подбирать слова, против которых не находилось аргументов, — Юля от общения с ним уставала и предпочитала просто избегать.
— Ну вот, увиделись, — сдержанно пожала плечами девушка. — Привет.
— Ты прямо как человек-невидимка, — с широкой улыбкой сообщил Григорий, приближаясь к девушке, — чтобы с тобой встретиться, надо здесь заглянуть в самые дальние углы.
— Ну, извини, — хмыкнула Юлия, — я здесь вообще-то не гуляю.
— Понятно, что не гуляешь, — Воровский помрачнел, — но увидеться-то со старым другом можно?
— Ну, если с другом, то можно, — милостиво согласилась девушка и подчёркнуто светским тоном поинтересовалась: — Приятным ли было путешествие?
— Вот уже, заноза мелкая, — сквозь зубы проворчал отвергнутый поклонник, а громче ответил: — Не было неприятным, во всяком случае — когда к вам сюда едешь, это уже огромный плюс.
— Ну, что поделать — такова наша реальность, — Юлька тоже помрачнела — её настроение всегда заметно портилось, когда она начинала размышлять о том, как до недавних пор ещё обычный регион превратился в опасную горячую точку, а по совместительству в изгоя, куда приличным людям ездить не рекомендуется. Григорий Воровский, впрочем, к приличным людям никогда себя не относил.
— На границе проторчали целый день, — пожаловался он на особенности путешествия, которое "не было неприятным". — Потом ещё едва не попали под обстрел уже на вашей территории…
— Понятно, что не на вашей, — хмуро вставила юная ополченка.
— И видят же, сволочи, что мирный гуманитарный конвой! — праведно ругался Григорий. Юля прищурилась, будто намеревалась просветить его черепную коробку насквозь, и уточнила:
— Мирный?
— Ну… посмотришь потом. Ты же на всё потом смотришь, чтобы не встречаться со старыми друзьями. — И добавил тоже светским тоном: — А так всё нормально, чудное было путешествие.
Юля усмехнулась, и в глазах её помимо воли промелькнуло восхищение. Несмотря на репутацию ловеласа и порядочного разгильдяя, Григорий Воровский во всей этой ситуации проявил себя настоящим героем, ни на секунду не усомнившись, на чью сторону встанет в вооружённом конфликте, поразившем соседнюю страну. "Как же можно отказать в помощи братьям?" — безапелляционно заявил он и стал действовать согласно этому убеждению. За короткое время собрал команду волонтёров, созванивался с нужными людьми, которых самым невероятным образом находил через знакомых и знакомых их знакомых, всеми правдами и неправдами доставал для находящихся в блокаде молодых республик самое необходимое, собирал средства, вёз всё это сам, не боясь обстрелов. В общем, он никоим образом не походил на "диванных патриотов", коих всегда было в достатке, а после изобретения интернета и вовсе развелось великое множество. Он никого пафосно не учил, как надо любить Родину, — он её просто любил, доказывал эту любовь делом, и Донбасс никоим образом от своей родины не отделял.
Вообще с начала войны белый грузовик, везущий помощь из России, стал для дончан и луганчан неким символом дружбы и взаимопомощи. Первая колонна с гуманитарной помощью МЧС России отправилась из Подмосковья в августе 2014 года. Везли продовольствие, медикаменты, другие товары первой необходимости. А наряду с этим стали появляться и отдельные энтузиасты вроде Григория Воровского, организовывающие поставки на Донбасс собственными силами. Неравнодушные люди не оставались в стороне, не оставляли молодые республики на произвол судьбы. За это короткое время Юля уже несколько раз видела на улицах Донецка "белые грузовики", как окончательно прозвали их жители Донбасса, — уже понятно было сразу, о каких грузовиках речь. Их вид вызывал у девушки сложные чувства — каждый раз внутри что-то сжималось и хотелось разреветься. В экстремальных условиях циничный мир поворачивался какой-то совершенно другой стороной, которую в мирных условиях стыдливо скрывал, — высовывали нос на свет божий доброта, сопереживание, чувство братского плеча, и наблюдать за этим было настолько потрясающе, что осознание этих чувств буквально слепило, как белый цвет грузовиков. Юлька моргала и быстро проходила мимо.
Но вот пройти мимо отдельных представителей, обеспечивающих это чудо, у неё не получалось — во всяком случае, быстро.
— Ну, я пойду, — поправила прическу девушка. — У меня ещё дела.
