На улице мело, и вокруг, как назло, не было даже смутного намека на такси. Холли скакала вприпрыжку, пытаясь «подогнать ногу под колодку». Шпилька — это смертоносное орудие завоевания мужских сердец — подразумевала заодно такую мелочь, как наличие кареты, подаваемой прямо ко входу. Мэтт старался идти большими шагами, тщетно пытаясь укрыться от холода и увернуться от снежинок, которые неприятно секли их намокшие лица.
— Чертовски неприятно, — пожаловался он, таща за собой Холли.
— Нам вовсе не обязательно туда идти, — заметила Холли.
— Надо, — объяснил Мэтт, — надо. И не спрашивай, почему. Просто надо.
— Это что, английская шутка? — Холли поправила намокшие кудряшки. Верх прически сплющился, и волосы торчали в разные стороны.
Но боже, какая же она была симпатичная и становилась все симпатичнее с каждой минутой. В любое другое время он утащил бы ее назад, в теплую неприбранную квартирку художника, и с радостью занялся бы с ней любовью. Но не сейчас. Сейчас он намеревался тащиться, как будто двигаясь среди декораций фильма «Ice Station Zebra», в поисках женщины в сиреневом шифоновом платье, совершенно не подозревающей, что она разрушает его личную жизнь.
— Это что, плохая примета — не появиться на свадьбе?
— Ужасная, — фыркнул Мэтт.
Холли остановилась посреди дороги и воздела руки к небу.
— Я рискну! — сказала она. — Ну, что произойдет? Меня гром разразит на месте?
— Пойдем! Я уже не помню. Ужасные вещи. Очень ужасные.
— У меня появится аллергия на алкоголь? Это — самая ужасная вещь, которую я себе могу представить!
— Ну еще пять минут, — умолял Мэтт, — всего пять маленьких минут, и, если к тому времени не приедет такси, черт с ним!
— Да я же совсем в страшилище превращусь! Я уже промокла насквозь, и волосы у меня похожи непонятно на что!
— Ты выглядишь изумительно, — сказал он умиротворяюще.
— Ты что, правда так думаешь? — Холли наматывала на палец прядь волос.
Он посмотрел на нее, на мокрый блестящий нос, на мокрые растрепанные волосы, на мокрые дурацкие туфли.
— Да, — честно сказал он, — я правда так думаю.
— Давай вернемся ко мне, Мэтт, — сказала она.
Он остановился. Снег падал ему на лицо, на пальто, на волосы. Свое дыхание он слышал даже сквозь несмолкающий шум транспорта. Вокруг них загорались неоновые огни, и летящие снежинки вспыхивали в их искрящемся свете.
Вдруг, словно из ниоткуда, возле них остановилось такси. Мэтт в изумлении открыл рот. Это была рука судьбы или, лучше сказать, ее шаловливые ручки!
— Давай полезай, — скомандовал он. Мэтт придержал дверцу, и они забрались в такси.
Громкий шум разудалой свадебной вечеринки потихоньку стихал, по мере того как Джози поднималась наверх по лестнице к комнате, где они приводили себя в порядок до начала вечеринки. Ее уставшие ноги мягко утопали в толстом плюшевом ковре кроваво-красного цвета. От узких сиреневых туфель слегка побаливали пальцы на ногах.
Джози остановилась и оперлась всем телом на перила из красного дерева, которые вились вверх бесконечной спиралью. Перила недавно отполировали, и любое прикосновение оставляло отпечаток на их безупречно блестящей поверхности. Продолжать восхождение после короткой передышки казалось совершенно непосильной задачей, она была вымотана до предела. Ноги у нее подкашивались от усталости, и она с облегчением опустилась на ступеньку.
Стоило ли оно всего этого? Организация праздника, стресс, все эти расходы? Для чего? Ну кому стало легче от этой ритуальной нелепости? Ее собственная свадьба прошла идеально, и все же через пять лет — почти день в день — все закончилось, прошло, финита ля комедия — как будто бы брачные обеты никогда не звучали. Хоть она и не смотрела на мир сквозь розовые очки, когда выходила замуж за Дэмиена, — она вполне осознавала, что каждая супружеская чета должна пройти через сложный период в отношениях, — но она не ожидала ничего настолько подлого, как эта настырная шлюшка из бухгалтерии. Хотя в то же время это было не так и удивительно — либидо у Дэмиена всегда было гораздо выше, чем его IQ.
Они же были так счастливы, ну, или, по крайней мере, ей так казалось. В их жизни бывали и взлеты, и падения — ну просто не может не быть источником постоянного раздражения человек, который не в состоянии повесить две полки без того, чтобы не потратить полтонны цемента, а затем следовали визиты электрика, сантехника и пожарных. Но все-таки и хорошего в их жизни было много. Интересно, а они с Мелани тоже играют в театр теней после занятий любовью, используя в качестве инструментов свои собственные ноги и свет от ночника на экране бледно-кремовой стены, которую они все время собирались перекрасить, да так и не собрались? Он все так же настаивает, что явным победителем театра теней является его брачующийся лось? И так же ли они катаются по полу от смеха оттого, что слепленные ими сырные фигурки друг друга больше похожи на Бивиса и Баттхеда? Наверное, нет. Мелани не из тех, кто будет лепить сырные фигурки.
