Занятая этими мечтами, она бросила взгляд на озеро и увидела, как отчалила от берега лодка, которою управляли Шнец и Коле. В сумерках ясно можно было различить девушку, в одежде кельнерши, которая сидела на низкой скамейке и держала на коленях чью-то голову. Если бы и могла она усомниться в личности этого человека, то движения молодой самарянки, как будто гладившей своими волосами бездыханного юношу, рассеяли бы все ее сомнения.
Быстрые взмахи весел унесли ладью далеко в озеро. Через несколько минут можно было различить в лодке только тени человеческих фигур. Скоро одна только легкая полоса, на гладкой поверхности озера, обозначила путь, по которому удалилась лодка.
Через четверть часа после этого Ирена сошла вниз, в танцевальный зал, где сидела старая графиня, нетерпеливо поджидая возвращения кавалера, который отлучился от нее только затем, чтобы сделать нужные приготовления к отъезду. Она испугалась, взглянув на бледное лицо девушки, и приступила к ней с заботливыми расспросами. Ирена, вместо ответа, передала ей записку поручика. Волнение, в которое привел графиню этот неожиданный случай, отвлек ее внимание от Ирены. Молодые люди, которых внезапно отозвали от танцев, были также слишком заняты собою и вопросом, что теперь делать для того, чтобы найти странным состояние Ирены. К тому же она еще прежде жаловалась на головную боль. Графиня бранила Шнеца за то, что он о ней не подумал. Кому вверить управление судном на обратном пути? Она решительно отклонила помощь Розенбуша и Эльфингера, предлагавших свои услуги, не хотела также ничего слышать о том, чтобы приискать какого-нибудь местного лодочника, и объявила вообще, что ни за какие деньги не решится поехать обратно водою.
— Бывают случаи, — утверждала она, — что ветер внезапно принимает противоположное направление и приносит обратно миновавшую грозу.
Молодой граф переговорил между тем с хозяином и объявил, что сейчас же будет запряжена небольшая карета, которая весьма спокойно доставит их через полчаса в Штарнберг. Часть общества может воспользоваться своею лодкою, если бы не захотела дождаться возвращения кареты. Так как небо было ясно и ночь теплая, то сестрицы и тетушка Бабетта предпочли совершить обратное путешествие водою, чем прождать в душной комнате два часа, в ожидании возврата кареты.
Все распростились с большими или меньшими формальностями с хозяевами и свадебными гостями и приготовились к отъезду. Старая графиня, бывшая в течение нескольких часов столь милостивою, пока Шнец был посредником, а молодой барон относился с уважением к своим мещанским друзьям, по-видимому, опять усмотрела ту бездну, которая разделяла ее от ее спасителей, и не удостоила девушек ни одним словом. Розенбушу она без обиняков дала заметить, что очень сердита на Шнеца, так как он поступил с нею без всяких egards,[58] ибо, уходя, даже лично с нею не объяснился. У баталиста, который только что хотел пробормотать извинение за своего приятеля, слова замерли на устах. Все вышли из дому и ожидали кареты на свежем воздухе. Розенбуш заметил на белом известковом грунте, к стороне берега, темное пятно, от которого тянулся след капель до самой пристани.
— Господи боже мой! — воскликнул он, — да это кровь! Многоуважаемая графиня! Если это кровь нашего барона, то Шнец был бы оправдан перед самым строгим судом чести за нарушение законов вежливости. Я прошу не говорить об этом ни слова другим, — молодые барышни чертовски пугливы и страх боятся крови.
Но это предостережение последовало слишком поздно. Ирена только что приблизилась. Заметив страшные следы, она слегка вскрикнула, отшатнулась назад и оперлась на одно мгновение на Розенбуша, который с намерением подскочил к ней. Это движение привлекло и других, и после первого испуга все истощались в предположениях насчет загадочного происшествия. Никто не мог и помыслить, чтобы при необыкновенно сильном сложении молодого человека это могло быть следствием потери крови горлом. Если же это была борьба, то где же противник?
Друзья стояли еще в раздумье, пораженные неожиданностью и не зная, что предпринять, когда прибежал один из слуг и рассказал, что на мостках также есть следы крови и что он нашел вот этот нож на самом берегу. Это был не обыкновенный мужицкий нож, но тонкий дамаскированный клинок наподобие кинжала; рукоять носила на себе явные следы окровавленной руки; никто, кроме Ирены, не знал, кому он принадлежал.
Между тем подъехала карета. Больную Ирену, едва владевшую собою, посадили в карету, а затем как могли поместились в ней графиня с дочерью и оба их кавалера. Затем аристократическая часть общества, после весьма понятного при таком настроении молчаливого прощания, укатила.
