Что же мне делать? И почему во мне тлеет стремление увидеть Ратмира вновь? Ох, эти его поцелуи! Я ведь с самого первого дня желала его даже больше, чем Анатоля. Хотя Анатоля я любила три долгих года, а с Ратмиром познакомилась в ресторане придорожной гостиницы.
Хоть бы Долохов приехал, что ли! Он — лицо, почти не причастное к тем неприятным событиям. И у него можно будет попросить совета и, быть может, защиты. Я, конечно, Казимира Федотыча не люблю и побаиваюсь, да и он считает меня вертихвосткой (вполне заслуженно, кстати), но мужчина он надежный и, что самое главное, молчаливый. Если я попрошу никому не говорить, то он меня не выдаст.
Дожили! Я до того растеряна, что готова обратиться к угрюмому медведю, который запретил своей жене со мной общаться! Будь проклят этот Снежин! Надо же было ему все испортить!
Запретив себе думать о неприятных вещах перед сном, я погасила светильники. Скрипнула дверь, зашуршала одежда. Ник боялся спать один и уже не первый раз приходил в мою постель. Я не спешила его прогонять — это ж будет очередной скандал, рев, крики. Но и поощрять такое поведение не собиралась, и поэтому притворилась, что крепко сплю. А он лег с краешку и сразу же засопел. Я укрыла его одеялом и тоже закрыла глаза. На этот раз присутствие сына было даже кстати. Во сне я гордо отказала Ратмиру в любовных утехах, ведь в моей постели — ребенок! Это аморально, в конце концов! Вон из моих снов! За кого ты меня принимаешь⁈ Я, может быть, и не самая хорошая мать, но сын мне очень дорог, и я не променяю его даже на самого распрекрасного в мире мужчину.
— Нет, нет, я зайду попозже, не нужно ее будить! — Этот голос я услышала ближе к обеду и чрезвычайно обрадовалась. — Ну, от кофе, пожалуй, не откажусь.
Барги! Да это ответ на все мои сомнения! Вот кто мне нужен! Накинув один из новых полосатых халатов, я крутанулась перед зеркалом, убедившись, что выгляжу почти пристойно. Ну и что, что вырез на груди довольно рискован? И щиколотки обнажены. Но ведь это почти пеньюар, а значит, все в рамках приличий. И, склонившись через перила, прокричала:
— Андрэс, я сейчас спущусь! Никуда не уходите.
Святые небеса, прошла всего пара недель, как я покинула государев дворец, а все условности уже выветрились из моей головы! Ну и ладно, это же Барги! Он меня никогда не осуждал!
Снова вернулась к зеркалу, покусала губы, пощипала щеки, заплела кудри в небрежную косу, сунула ноги в тапочки на каблучке. Хотелось выглядеть красавицей, но этакой домашней, простой, без фанаберий. И бежать никуда не нужно, не хватало еще, чтобы он подумал, что я по нему скучала!
Нисколько не скучала, даже почти не вспоминала о нем.
— Как всегда великолепна! — встретил меня белозубой улыбкой икшарский князь, и я искренне улыбнулась в ответ.
— Вы тоже чрезвычайно хороши собой, Андрэс! — вернула ему комплимент я. Почти и не лукавила: ох уж эти его усы! И профиль мне нравится, и нос его орлиный.
Барги вдруг вскочил с дивана, притворно нахмурился, шагнул ко мне и коснулся губами моего лба. Ильяна Ильяновна ахнула от такого панибратства, но я только хихикнула.
— Странно, — озабоченно пробормотал князь. — Лоб прохладный. Жара нет. Тогда почему она бредит?
Я засмеялась и отбросила его руки.
— Полно, князь, не кокетничайте! Вы же смотрелись утром в зеркало!
— Раньше она называла меня уродом, — сокрушенно сообщил Барги Ильяне. — Признаться, я всегда ей верил.
— Очевидно, Альмира так соскучилась по приличному обществу, что вы многократно выросли в ее глазах, — пошутила Туманова. Ну надо же, а у нее тоже есть зубки! Я тут же пообещала себе с Ильяной всерьез не ругаться — она может стать коварным врагом. Впрочем, ее супруга я соблазнять не собиралась, а что еще может нас рассорить?
— Что же, хорошо тогда, что я приехал! — Барги плюхнулся на диван и закинул ногу на ногу. Одет сегодня он был на южный манер: в тонкую белую сорочку и широкие синие штаны, заправленных в высокие сапоги. Я с трудом удержалась от очередного комплимента — не стоит пугать беднягу еще больше. Но наряд сидел на нем очень ладно!
— Я принесу еще кофе, — взглянула на меня Ильяна. — Наверное, лучше на террасу?
— О нет, только не кофе, — взмолилась я. — Ильяночка, милая, можно мне чаю? Скажи кухарке…
— Вот еще, человека от работы отвлекать, — фыркнула подруга. — Я сама заварю, не беспокойся. Мне только в радость.
— Мне бы тоже тогда чаю, Ильяна Ильяновна, — поддакнул Барги. — Премного благодарен.
Мы прошли на террасу, расположенную так удачно, что солнечные лучи заливали ее лишь к вечеру. Сейчас же здесь было прохладно, даже свежо. Все же проектировал мой прекрасный дом очень умный человек. Все предусмотрел. Кроме конюшен, разумеется.
— Каким ветром вас занесло в Вышецк, дорогой князь? — полюбопытствовала я. — Кажется, вы собирались погостить у матушки?
— Я у нее был, но недолго. Убедился, что она здорова, послушал новости и решил вернуться к вам, драгоценная.
— Ко мне?
