У фанатичного духовенства, ненавидевшего евреев (хотя не все духовенство было антисемитским), скоро нашелся союзник — немецкое мещанство. Оно уже явилось в Польшу с антисемитскими предрассудками, с верой во все сказки об употреблении евреями крови христиан для изготовления мацы на Пасху и т. д. При таких настроениях погромы иногда удавалось спровоцировать. Но случалось это редко, а короли потом пользовались случаем и штрафовали городские магистраты за непринятие антипогромных мер. Любопытно отметить участие в погромах краковских студентов. Это стало стойкой традицией польского студенчества, распространившейся в дальнейшем и на другие университеты по мере их основания и дожившей до 1939 года.
Польские историки с гордостью пишут, что Польша была «государством без костров». Это почти правда. Но, пусть как редкое исключение, костры все-таки горели. Даже в веротерпимой Польше воспринимали очень болезненно, когда природный поляк-католик переходил в другую конфессию, в частности, в иудаизм. И если какой-нибудь поляк это делал (очень редко, но бывало), евреи его без шума отправляли в Турцию. А не то могло дойти и до костра. Но это были буквально единичные случаи.
Есть легенда, что один из графов Потоцких перешел в иудаизм и погиб на костре в Вильнюсе в первой половине XVIII века (религиозные евреи называют его «Гер Цадик» — «святой новообращенный»). Но это очень сомнительно[12]. Гораздо б
Но был у антисемитов во всем мире и второй любимый аргумент: нет христианскому люду спасения от еврейской конкуренции. И если не выслать жидов из такого-то города, разрешив им приезд только на ярмарку, то все христиане там по миру пойдут. А от этого и казне убыток будет. Ради мира семейного польские короли иногда дарили жителям крупных городов (Варшава, Киев) просимую привилегию — чтоб евреям там не жить. Но власти не следили за этим, и какие-то евреи все-таки в этих городах жили. И многие жили поблизости. Видимо, и сами горожане хотели только поприжать евреев. В общем подобные запрещения в Речи Посполитой были редки, в отличие от Западной Европы.
Ну а чем же все-таки занимались евреи в это «золотое время»?
Ну, финансово-кредитная деятельность и торговля — это понятно. Но все же скажем об этом несколько слов. Евреи вели энергичную посредническую торговлю Европы с востоком, которая шла в XIV–XV веках через Польшу. Занимались и внутренней торговлей. А что до финансов, то, кроме дачи займов, они брали на откуп у королей соляные копи, сбор налогов, монетное дело. (Взять на откуп, значит внести в казну крупную сумму денег и за это получить на время в свое распоряжение какую-либо отрасль хозяйства.)
Организация чеканки монеты была одним из традиционных занятий еврейских предпринимателей в средние века. Но для Польши характерна одна поразительная особенность. Здесь, в XIII веке, чеканились монеты с еврейскими надписями («легендой»). Не с еврейскими и латинскими, а только с еврейскими[14]. Видимо, это свидетельствует об очень высокой доле евреев в торговле и финансах.
Тут к месту отметить, что большую роль в хорошей подготовке польско-литовского войска к Грюнвальдской компании сыграл еврей Волчко (Вольф) из Дрогобыча, фактически польский министр финансов. Надо полагать, что служил Волчко с энтузиазмом и легко получал займы на военные нужды у евреев — в Польше и Литве к евреям относились прилично, а в государстве Тевтонского ордена им жить запрещали. Эта деятельность Волчко была высоко оценена властями. Но в дальнейшем Волчко утратил расположение короля. Владислав Ягайло, король польский, был литовец (см. выше главу V) в недавнем прошлом язычник. И с пылом неофита уговаривал креститься своего приближенного. Еврей отказался и должен был оставить высокий пост.
