– Знаешь. Ты красочно описал это, когда пришёл ко мне на приём в больницу. Скажи честно, ты хочешь фиктивный брак? Главное слово в вопросе – «хочешь».
– Хочу. – Сколько твёрдости в этом слове, которое показалось мне невыносимо тяжёлым, будто придавившим меня.
– Значит ли это, что если я соглашусь, то Кисса выпадет из выстроенной тобой схемы?
– Нет. – Кирилл медленно потрогал тыльной стороной ладони сначала мой лоб, а затем щёку, соскользнув с которой заправил за ухо прядь моих волос. – Она выпала в тот момент, когда ты призналась, что твоё тело хочет меня.
– Из всего нашего разговора ты услышал только это?
– Я слышал каждое слово, и каждое запомнил, прочувствовал. Очень непривычно снова чувствовать что-то подобное. Я хочу ещё. Хочу знать, что ты будешь ко мне прикована, что я буду просыпаться и засыпать захлёбываясь ими, обжираясь каждый раз находясь рядом с тобой, окатываясь ими прикасаясь к тебе. Для начала этого мне будет достаточно.
*Кирилл*.
«– Здравствуй, отец.
Мне везёт как никогда. От него пахнет духами Насти, а это значит, что он не может не быть в хорошем расположении духа. Сегодня это особенно важно, потому что разговор ему не понравится, как и многое, что последует после него. Сейчас, когда на мне запах сестры Киссы… нет, Ники, в первую очередь она не чья-то сестра, не случайная девчонка, попавшаяся мне на глаза в очередной раз, а девушка по имени Ника, студентка медицинского университета, который она несомненно закончит с красным дипломом, запах которой только что сделал меня на шаг ближе к отцу и растворил вероятность, что я спасую перед ним. Есть что-то особенное в том, чтобы чувствовать на себе присутствие девушки, которое не тяготит навязчивостью, от которого не хочется избавиться, которое хочется задержать на себе как можно дольше, уберечь, и благодаря которому начинаешь мыслить иначе, с расчётом на будущее. Теперь я понимаю почему отец становится другим на время пока одурманен запахом Насти и ведёт себя так, будто она рядом с ним, а когда дурман заканчивается стремится снова в него погрузиться, забываясь и пропадая в нём. Ника, Ника, Ника, ты даже не представляешь, как попала, чьи руки скоро изучат каждый миллиметр твоего тела, кого ты будешь умолять о пощаде. Как же интересно сколько ты выдержишь со мной в первый раз. Нужно остановиться пока отец не заметил интересной перемены во мне, удивлю его потом.
– Здравствуй, сын. – Уголки губ отца чуть приподнялись – еле уловимое движение, от которого с детства внутри всё сжимается и заставляет чувствовать себя мелким пацаном, дождавшимся встречи с отцом. – У меня есть полчаса. – Отец начал покачиваться в кресле, а я не торопясь занял место напротив него.
– Они все мои?
– Можешь поделиться с братом, если хочешь.
Не хочу. Впервые в жизни не хочу с ним делиться и поэтому я здесь, прекрасно зная как он хочет Нику, зная как он на ней помешался, как упивается похотью, предвкушая как будет над ней измываться. Единственное его желание – унизить девчонку, посмевшую его оттолкнуть, грязно её наказать, раскурочить всю её жизнь. Не дам. Я знаю, что Барс зациклился, постоянно думает о ней, пытаясь понять почему она не упала перед ним на колени, как это было со всеми остальными, почему ломается несмотря на все его старания, до которых он снизошёл ради неё, почему не смотрит с обожанием, а ответ абсурдно прост: Ника не умеет ничего из того, что он от неё ждёт. Не дождётся. Она не дикая кошка, а своенравный котёнок, тепло которого я хочу ощутить на своей груди, наслаждаясь дыханием спокойствия, которое она обретёт со мной.
– Не сегодня. Ему лучше выспаться перед отъездом к Моргану.
Отец не выдал никакой реакции на моё дерзкое решение ослушаться его. Этому умению Царёва можно только позавидовать, странно, что он не играет в покер, был бы чемпионом.
– Объясни.
И тон ровный, но я уверен, что внутри него уже что-то мечется, и только ему решать позволить этому вырваться наружу или придержать.
– Я знаю, что тебе не нужен этот контракт, что ты просто тянешь время, пока дозревают его конкуренты. Василий перестал думать о делах, расслабился. Он теряет хватку.
– Мне казалось, что нас с тобой это устраивало.
– Поэтому будет лучше, если вместо меня к Моргану поедет он. Василий должен научиться проигрывать, пусть для него срыв этой сделки станет первым уроком.
– И какой же станет вторым?
– Повтор первого. Он должен понять, что не всегда будет получать то, что хочет.
Взгляд отца потяжелел, стал суровым, мрачным. Слишком. Но я не отступлю, мне нужно избавиться от Васьки на время, а единственный, кого он не посмеет ослушаться, тем более подвести в делах, это отец. Как ни крути, несмотря на то, что он забил на семейное дело каждый из нас с детства страстно желает особой похвалы отца, которой пока он ни одного из нас не удостоил.
