После этих слов пацанка вышла, а я подошла к столу, на котором лежал телефон. На экране уже был набран номер и я нажала на вызов. Гудок не успел прозвучать, его опередил обеспокоенный голос Кирилла.
– Ника, ты в порядке? – Так себе вопрос, когда он адресован мне. – Не молчи, иначе…
– Разнесёшь весь город.
В трубке послышался тяжёлый выдох, пропитанный напряжением.
– Ты не ответила. – Добавил в голос напористости, и я мысленно порадовалась, что это телефонный разговор. Как там сказала пацанка, «нежности»? Ну-ну.
– В порядке, не переживай и оставь свои грандиозные, разрушительные планы. – Постаралась добавить томности в голос, чтобы он не сомневался и помучился.
– Всё шутишь. – Моментально угомонился, начав наслаждаться нашим разговором.
– Не шучу, я серьёзна как никогда.
– Раз у нас серьёзный разговор должен признаться, что разнёс кабинет отца, чтобы узнать что с тобой. – Я почувствовала, что Кириллу нужно выговориться, поделиться со мной. Он не признается, что переживает, и возможно боится, что я снова отдалюсь, если узнаю об этом не от него.
– Просто поговорить не пробовал?
– Пробовал, но он натравил на меня Шмеля, или тот сам с цепи сорвался, последние несколько дней смутно помню.
– У твоего отца везде камеры, можешь попросить у него запись.
– Тебя разве не предупредили, что мы ограничены во времени? – Напрасно он попробовал меня приструнить, только себе хуже делает.
– Разве. Кажется мы сняли все ограничения.
– Ника, ты невыносима. – Тяжело сглотнул, сделав паузу. – Сколько ещё мне нужно продержаться без тебя?
– Пока непонятно, мы будем наблюдать за пациентом, как только его состояние улучшится необходимость в нашей помощи отпадёт.
– Признайся, тебя там круглосуточно мучают?
– Я думала, что эксклюзивные права на это только у тебя.
– Больше не шути на эту тему. – Произнёс крайне резко, а я просто заигралась, заигрывая с ним.
– Ты же понимаешь, что теперь я тебя замучаю, пока эта тема не станет у тебя любимой. – Не поддалась смене его настроения, решив продолжить разговор на нравившейся нам обоим волне.
– Обещаешь?
– Обещаю, всего изведу, только наберись терпения.
– Лучше я наберусь сил.
– Ой, боюсь-боюсь.
– Правильно. Бойся, Ника, бойся. Ирбис голоден как никогда.
– Ирбис голоден как никогда.
Он загнал меня в угол. С каждым шагом, приближающим его ко мне, комната становилась меньше, и теперь, когда зверь подошёл вплотную, сжалась до таких размеров, что не пошевелиться. Его глаза сверкают безумием, вместо улыбки оскал, на теле начала проступать тёмная шерсть. Черты постепенно теряют человечность, показывая истинный облик.
Приблизился к шее и лизнул. Один раз, второй, третий, и резко впился зубами в кожу, втянув в свой рот и сжав острыми клыками.
– Ты стала ещё вкуснее. – Шепчет на ухо, а я чувствую как по коже стекают струйки крови. – Я буду долго тобой наслаждаться, не дам закончиться. Всю заклеймлю своими поцелуями.
Смотрю в его глаза, они стекленеют и я начинаю видеть в них своё чёткое отражение забитой в угол девушки, которой, как мне казалось, перестала быть. Я хочу заставить её бороться, кричать, попытаться вырваться, но она умеет только одно – покорно принимать свою участь.
Зверь раздирает одежду на мне и начинает плавно водить по телу лапами, оставляя следы от острых как скальпель когтей, впиваясь ими в самые нежные места, больно сжимая.
– Ты станешь такой, как я хочу. – Произнёс так, будто вынес приговор. – Скажи, что станешь, и я остановлюсь. – Ирбис требует, зная что у его жертвы нет голоса, что она не умеет говорить, и садистски наслаждается этим. – Ты скажешь. Скажешь, и я остановлюсь, обещаю. Я всегда выполняю все свои обещания.
Хватает лицо в свои окровавленные лапы и больно вгрызается поцелуем, окончательно потеряв человеческий облик, а я начинаю захлёбываться кровью.
Резко проснулась от удушения, начав глотать воздух. Кошмар. Просто кошмар. Очередной. Только трясёт сильнее обычного, а тело будто до сих пор ощущает боль от зубов и когтей, во рту реальный вкус крови – прокусила щёку.
Последние слова Кирилла не дают мне покоя уже несколько дней. Он назвал себя Ирбисом, и меня будто тряхнуло – с этой его частью я всю жизнь провести не хочу, не готова, не смогу. Мой разум этого не понимает, но зато подсознание вопит каждый раз, когда я засыпаю. Поэтому до сих пор не поговорила с доктором Разумовским. Он несколько раз пытался начать разговор, который я ему обещала, но тогда я была в себе уверена, в себе и Кирилле, а теперь со мной происходит непойми что.
Посмотрела на время. Снова долго проспала, пора сменить на дежурстве доктора Разумовского. Натянула на себя очередной медицинский костюм, белые и голубые закончились, остались только нервирующие красные, надеть которые я откладывала. Не думаю, что Макар, обратись я к нему, нормально воспринял бы просьбу изменить цветовую гамму одежды. Открываю соседнее отделение шкафа, в котором храню своё вечернее платье, и вспоминаю слова Кирилла о том, как он собирался его с меня снять. Эти мысли помогают, изгоняя из тела неприятные ощущения ото сна.
