— И готова раскошелиться, чтобы доказать свою правоту. Значит, нам следует напрячься и найти причину, по которой ее дед отдал богу душу.
— Я думаю, что возле дороги видела мать Вики, — помолчав, сказала я. — Раньше в поселке была еще одна автобусная остановка.
— Рядом с этими кустами? — предположил Вадим.
— Нет. Чуть ниже, возле старой конюшни. Поссорившись с отцом, женщина отправилась к остановке короткой дорогой. Но, скорее всего, до нее не дошла.
— И что, по-твоему, могло произойти? Ее там кто-то ждал и убил преднамеренно? Или это все-таки был несчастный случай?
— Спроси что-то полегче.
— То есть она… не дала понять, какого хрена болтается возле этих кустов? — Вадим вздохнул и сказал примирительно: — Извини.
— Не извиняйся. Я знаю, что от моего дурацкого дара никакого толку.
— Джокер так не думал.
— Джокер был слишком добр ко мне, — вздохнула я.
— Ладно, по крайней мере, кое-что стало вырисовываться. Мать Вики погибла, а вовсе не сбежала за лучшей жизнью, как, видимо, рассчитывали в правоохранительных органах. Зиновьев несколько лет неизвестно чего ждал, потом вдруг начал вести собственные поиски и в результате скончался. А что? Вполне себе версия, как считаешь? Другой все равно нет, — кивнул Вадим, отвечая на собственный вопрос. — Следовательно, должно быть некое событие, после которого старик приступил к этим самым поискам. И второе: убийца, вольный или невольный, чего мы пока не знаем, до сих пор находится здесь. Решил, что поиски Зиновьева выйдут ему боком, и каким-то хитрым способом от него избавился. Можно предположить, что наш злодей как-то связан с маяком, хотя моей фантазии не хватает придумать, какого хрена ему там понадобилось. Еще один вопрос — и я заткнусь: как думаешь, дочь Зиновьева прикопали все в тех же кустах? Или рассчитывать на это не приходится?
— Она не показала место, — пожала плечами я. — Можно попробовать еще раз…
— Не показала — и ладно. Найди мы сейчас труп, работу это скорее затруднит. Понабегут конкуренты в погонах, а нам это ни к чему.
— Я даже не уверена, что это она. — Я поспешно отвернулась, прозвучало это так, точно я жалуюсь.
— А можно это как-то… уточнить?
— Можно попытаться.
— Ну да, беда с этими духами, паспорт у них не спросишь.
Я было заподозрила, что он издевается, но выглядел Вадим скорее озадаченным.
— Попрошу Вику прислать фотографию матери, — добавила я, вновь почувствовав свое бессилие и, как следствие, раздражение от собственной никчемности.
Достав мобильный, я написала Виктории СМС, Вадим терпеливо ждал, когда я закончу, а потом сообщил:
— Дом мы проверили. Ни жучков, ни камер.
— Мы? — не поняла я.
— Поэт приезжал. Хотел тебя дождаться, но я отправил его с глаз долой.
— Значит, в доме ничего подозрительного?
Вадим развел руками, а потом предложил:
— Пойдем, сожрем чего-нибудь… На сытый желудок лучше думается. Хотя меня обычно в сон клонит. Что, кстати, тоже неплохо.
Сообщение от Вики пришло, когда мы были в ресторане. Фото, должно быть, не из самых последних, женщина на нем выглядела лет на тридцать пять. Длинные светлые волосы, задорная, совсем юная улыбка. У дочери другой фотографии не нашлось, или мать Вики — из тех, кто не любил фотографироваться? Для женщин ее внешности это редкость.
Я протянула мобильный Вадиму, он взглянул и сказал:
— Симпатичная, — с грустью или мне показалось? Мужчины, как известно, неравнодушны к женской красоте, и гибель молодой красивой женщины, должно быть, вызывает у них больше сожаления.
Я положила мобильный перед собой, пытаясь сосредоточиться на изображении. Как там говорил Бергман? Освободи свое сознание, попытайся стать тем, кого видишь. Легко сказать. Мысли скакали, точно блохи, Вадим напротив тоже мешал. Я могла думать лишь о том, что выгляжу, должно быть, по-дурацки. Глаза, у нее красивые глаза…
Как и в какой момент это произошло, вспомнить я потом не смогла. Я вдруг оказалась точно в замкнутом пространстве, скрытая от окружающего мира невидимой стеной. Невидимой и непроницаемой. Звуки сюда не доходили. Тишина, в которой я словно парила, как в невесомости. И тут раздался крик. Жуткий, мучительный, так кричат от боли. От боли, которая рвет на части, лишая разума, лишая надежды, и остается лишь одно желание — поскорее умереть.
— Лена, Лена! — кто-то настойчиво звал меня.
Словно внезапно очнувшись от глубоко сна, я с удивлением оглянулась. Ресторан, я сижу за столиком, напротив Вадим, внимательно смотрит на меня с намеком на беспокойство.
— Все в порядке? — произнес он.
— Да, — сказала я неуверенно.
Он продолжал меня разглядывать, и я спросила:
— Я… наверно, странно выглядела?
— Нормально. Вру. Это было жутко, как будто ты здесь, но тебя нет. Выражаясь литературно, здесь бренная оболочка, а душа улетела. Слава богу, что вернулась. Можно узнать, где успела побывать?
— Сама толком не знаю, — пожала плечами я и залпом выпила стакан воды, который стоял под рукой. — Но место скверное.
— Замечание сделать позволительно?
— Валяй.
— После того как Джокера не стало… твой дар прогрессирует, ты не находишь?
— Нет. Не нахожу.
