Пошел он ко всем чертям. Не собираюсь больше помогать Чейзу сбывать таблетки. Я обещала Бостону. Я клялась. И я действительно завязала со всем этим дерьмом. Но даже после моего четкого отказа, Чейз все равно рассчитывает на то, что я выполню его указание. Не знаю, зачем согласилась в первый раз. Черт меня дернул. Чейз убедил. Сказал, что это фигня и просто незначительная помощь – раздать пакетики девочкам в клубе, на танцполе, потом в туалете, на баре, незаметно забросить в сумочку. В толпе людей я как рыба в воде, поэтому все вышло очень просто. Я даже не задумывалась, что делаю и насколько это серьезно. И тогда Чейз не давил на меня. Сказал, что останется в долгу. И, черт, выполнил обещание. Хоть и глупое. И теперь я в заднице.
Нужно скорее вернуться к Бостону. Он поможет. Не оставит меня в лапах Чейза. Я все ему расскажу.
***
Я вылетела в Бостон утренним рейсом, как и планировала. Оставила нетронутым товар Чейза. Я все сделала правильно. Он не имеет права помыкать мной. Гребаный мудак. Вообще не понимаю, с чего он взял, что я буду исполнять роль его девочки на побегушках. У меня теперь другая жизнь. Без подсластителей эмоций, как сказал Бостон, потому что с ним мне они не нужны.
Родительский дом встречает меня пластиковыми скелетами в человеческий рост, обхватывающими колонны при парадном входе. Их головы прикреплены веревками к крыше, отчего тела и черные дырявые мантии болтаются по ветру, нагоняя жути. Вся веранда усыпана бутафорской паутиной пепельных оттенков. На белые стены дома разбрызгана какая-то жижа, имитирующая кровь. Выглядит мрачно, устрашающе и безумно круто – так, как я люблю. Наверняка постарались близнецы Тристан и Джордан. Резные тыквы распиханы по крыльцу и всему двору. В них уже воткнуты электрические свечки. Возле гаражных ворот стоит чучело Джейсона16с окровавленным мачете из папье-маше. В этом году моя семья решила подготовиться к Хэллоуину максимально. Они точно ждали меня и пытались произвести впечатление. Что ж, у них получилось. Я в восторге.
Стучу в дверь, отгребая в сторону куски паутины, и вместо приветственных объятий на меня выскакивает брат в хоккейной окровавленной маске. Он рычит и нападает на меня.
– Эй-эй-эй! – отступаю и смеюсь. – У нас уже есть один Джейсон возле гаража! – но тут на меня набрасываются сзади. Второй брат в маске Майкла17. Тристан и Джордан стискивают меня в объятиях и подхватывают на руки под звуки устрашающего рычания. – Эй! Вам сколько лет, засранцы?! Поставьте меня на ноги! – хохочу, когда оба волокут меня в дом. Тристан в образе Джейсона держит за ноги, а Джордан, он же Майкл, сдавливает мои плечи и руки. – Откормила же вас мама!
Хоть они и младше меня на год, но ростом уже почти догнали папу. Не мальчики, а какие-то скалы. Хоть я и сама довольно немаленькая, но по сравнению с ними мои пять футов одиннадцать дюймов18кажутся незначительными.
– Детка! – слышу возглас папы откуда-то из гостиной, но не могу высвободиться из цепких рук братьев. – Эй вы! Быстро поставили мою дочь на ноги! Или вам отвесить подзатыльников?
– Мы оба знаем, что лучшие подзатыльники отвешивает мама, – в один голос приглушенно хохочут братья.
– Тогда готовьте свои головы, – суровый голос мамы заставляет Тристана и Джордана выпустить меня из рук, и я падаю на пол.
– Ай! – принимаю сидячее положение, почесывая затылок.
– Детка, ты ударилась? – тут же подлетает папа.
– Нет, все в порядке, – улыбаюсь, принимаю его руку и встаю на ноги.
– Эти засранцы неуправляемы, – цокает мама. – Ведут себя как дети! А им скоро по восемнадцать!
– В нас просто слишком много энергии, – отвечает Тристан и снимает с себя силиконовую маску Джейсона.
– В колледже из вас ее вытянут. Поверь мне.
– Мы так рады твоему возвращению, Кендалл, – папа заключает меня в объятия.
– Вижу. Дом нарядили круче, чем в мой день рождения, – прижимаюсь к его груди и обнимаю за плечи. Я безумно скучала по самому прекрасному папе в мире. – И все эти старомодные украшения, скелеты, тыквы, силиконовые маски… Такого я давно не видела. Где же голограммы? Это ведь проще и потом не надо мыть дом.
– Чушь, – мама подходит и целует меня в щеку. – Мы знаем, как ты любишь все эти штуки из старых фильмов ужасов.
– Откуда? – смеюсь и целую маму в ответ.
– Бостон подсказал, как порадовать тебя в этот день.
Сердце моментально подскакивает до горла, а лицо озаряется самой ослепительной улыбкой. Даже мысль о нем заставляет меня сиять так, будто перед лицом взрываются салюты, а огни отражаются в моих глазах.
– Он здесь? – едва не визжу я.
– Нет… – прищуривается мама, и я резко убавляю мощность накатившего ликования.
– Ладно, Кендалл нужно отдохнуть, – папа приобнимает меня за плечи. – Чуть позже поужинаем, а потом пересмотрим кучу твоих любимых фильмов ужасов, – обращается ко мне.
– Но ты ведь их не любишь, – смеюсь.
– А ты не любишь мои любимые романтические фильмы. Ты даже не плакала над «Три метра над уровнем неба»!
– Пап, это банальное старье. Скука и предсказуемый сюжет.
