Мои поцелуи усыпают ее колени. Я боюсь притронуться руками, потому что она слишком хрупкая и уязвимая. А мои руки такие грубые, жестокие, запятнанные чужой смертью. Они причинят ей боль.
– Почему ты скрыла от меня, Кендалл? – поднимаю на нее взгляд, как щенок, уткнувшийся ей в ноги. – Зачем прогнала? Я бы никогда не оставил тебя.
– Я хотела, чтобы ты оставил меня. И сейчас хочу. Уйди, пожалуйста, – по ее щекам снова катятся слезы.
Встаю с колен и склоняюсь над Кендалл, поднося к ее лицу свою дрожащую ладонь. Медленно. То сжимая, то разжимая пальцы. Я не верю, что она прямо передо мной. Не знаю, позволит ли коснуться. Не уверен, имею ли право. Но пальцы тянутся.
– Пожалуйста, не плачь, – шепчу, утопая в ее глазах. – Теперь все будет хорошо, слышишь? Разреши мне остаться.
Я вытираю слезы под ее глазами. Задерживаю пальцы на холодной коже. Осенний ветер колышет длинные косы Кендалл, а я нежно обвожу контур ее лица. Ей сегодня исполняется двадцать один год… Всего лишь двадцать один. Но она так сильно повзрослела. И без того острые черты лица стали еще четче, будто выгравированы из мрамора искусным скульптором. Кендалл стала серьезной. И грустной. Взгляд зеленых глаз потускнел и теперь с тяжестью падает на мое лицо. Я чувствую груз, который камнем висит на ее сердце. В моей груди такая же удавка с каменной глыбой. Из-за нее я не могу дышать уже три гребаных года, с того самого дня в больнице, когда меня вывели из палаты Кендалл под ее истошные крики. Они до сих пор звенят в моих ушах.
Рой вопросов кружит в моей голове и жалит воспаленный мозг. Они кусают. Так и рвутся наружу. Я столько всего хочу узнать. Понять, почему она прогнала меня. Разве она могла подумать, что я откажусь от нее, если узнаю правду?
На мгновение зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох. Чувствую, как слезы жгут глаза. Мое дыхание дрожит. Выдох походит на нервный беззвучный всхлип. Я снова смотрю на нее. Прямо в глаза сквозь пелену слез. Не разрываю зрительный контакт и, сильнее надавливая пальцами на ее кожу, скольжу вдоль впалой щеки к пухлым губам. Приоткрытым. Манящим.
Мое сердце трепыхается в груди, как птица. Клетка открыта, но вылететь не удается, потому что перебито крыло. Но она не сдается. Рвется. Взмахивает одним здоровым крылом. Взлетает и падает. Взлетает и падает. Падает. Падает.
Я сглатываю. Тело трясется. Я едва стою на ногах. Склоняюсь еще ближе к лицу Кендалл, и неповторимый аромат шафрана врезается мне в ноздри. Пронизывает меня насквозь до самого мозга, пробуждая все то, что у нас когда-то было.
Я одурманен за долю секунды. Я затягиваюсь глубже. Дышу чаще. Быстрее.
– Разреши поцеловать тебя, – мой шепот оседает на ее губах. Она так близка, так реальна. Я чувствую ее тепло. Запах ее тела. Мягкость ее кожи. Мне сносит крышу.
Прошло три года.
Три года лютой ненависти к себе, и непоколебимой любви к ней. Она – единственное, что держало меня на плаву и не дало потонуть.
– Разреши любить тебя, как раньше. Как три года назад, Кендалл. Как шесть лет назад.
Кендалл ничего не отвечает, только плачет.
– Разреши соединить все наши три точки, – касаюсь ее левого запястья и облегченно выдыхаю.
Татуировка с моим именем все еще там. Кендалл не свела ее. Значит, у меня есть шанс.
В подтверждение моим мыслям Кендалл сдается. Я чувствую, как она подается мне навстречу.
Меня отшвыривают от Кендалл раньше, чем мои губы ловят горячий поцелуй.
– Стенли, звони в полицию! – кричит Юджин, впечатывая меня спиной в фасад дома. – Этот ублюдок нарушил судебный запрет!
– Как вы могли скрывать это от меня?! – толкаю Юджина в грудь. Он рычит, хватает меня за ворот пальто и с новой силой ударяет об стену.
Я перехватываю его запястье и выворачиваю руку. Юджин ослабляет хватку, и резким ударом в грудь я отталкиваю его от себя.
– Прекратите! – кричит Кендалл. – Хватит! – визжит она, когда кулак Юджина повисает над моим лицом. – Уходи, Бостон.
– Кендалл, пожалуйста… – умоляю я.
– Стенли, ты вызвала копов?! – орет Юджин, не выпуская меня из хватки.
Мне уже плевать. Пусть разобьет мне лицо. Сломает руки, ноги. По хрен. Пусть кровоточат и они. Я смотрю только ей в глаза. Не отрываясь. И мысленно умоляю ее передумать.
– Я люблю тебя, – вырывается из моего рта.
– Заткнись! – Юджин встряхивает меня, но я не обращаю на него внимания. Оно все сосредоточено на Кендалл.
– Все эти три года я жил лишь мыслью о тебе.
