В сердце Бостона полностью

– Бостон, сукин ты сын, закрой рот! – Юджин впечатывает меня в стену.

– Папа, прекрати! – вскрикивает Кендалл.

– Я уже делал тебе предложение, но я повторюсь…

– Стенли, ты позвонила копам?! Я сейчас его убью! – ревет Юджин, но меня не остановить.

– Ты выйдешь за меня, Кендалл? Станешь моей женой? То кольцо…

Я не успеваю договорить, потому что получаю удар в челюсть. Кендалл взвизгивает, а я не падаю на пол только потому что Юджин держит меня второй рукой за воротник пальто и бьет еще раз.

– Папа, остановись! – кричит Кендалл сквозь всхлипы. – Хватит! Прекрати!

Но Юджин замахивается и снова впечатывает кулак мне в лицо. Я даже не защищаюсь. Пусть делает, что хочет. Пусть выплескивает гнев.

В этот раз я падаю на деревянный пол террасы прямо к колесам инвалидного кресла и выкашливаю сгусток собственной крови. Мои губы разбиты. Наверное, не хватает и пары зубов. Черт с ними. Я увидел ее. Оно того стоило.

Тяну руку к ее ноге и касаюсь лодыжки. Кендалл дергается, с ужасом смотря на меня сверху вниз, но не отстраняется.

Дай надежду.

Птица не мертва. Ее крылья снова дрожат. Она готовится к новой попытке.

– Я люблю тебя сильнее, чем когда-либо, – снова откашливаюсь кровью, но все равно шепчу. – Я больше не уйду.

Моя рука скользит вдоль ее ноги к колену. Плавно. Нежно. Пока мое запястье не сковывает железный браслет.

– Вы арестованы, мистер Нот-Кёртис, – сообщает коп, защелкивая на мне наручники.

– Нет! Подождите! – возмущается Кендалл, когда меня поднимают на ноги и разворачивают к выходу. – Он не виноват! Я отменяю запрет! Отпустите его!

– Простите, мисс Фрай. Мы всего лишь выполняем свою работу.

Меня выводят из дома и заталкивают в полицейскую тачку, но я улыбаюсь, как умалишенный.

Я увидел ее.

И она не хотела, чтобы я уходил.

Кендалл любит меня. Я уверен. Все еще любит. Я прочитал это в ее глазах.

Птица в груди делает взмах крыльями. Взлетает, превозмогая боль, утрату, вину и отчаяние. Удавка, что душила сердце, падает. А птица летит. Выше и выше. Пока не покидает клетку.

Мое сердце забилось с новой силой.

Теперь, когда я знаю, что случилось с Кендалл, я ни за что не отступлю. Я буду бороться.

***

– Нот-Кёртис, на выход, – после трех часов моего заточения сообщает коп.

Я поднимаюсь с железной скамьи и потягиваюсь. Челюсть болит. Тело ломит, но на моем лице по-прежнему держится улыбка. Наверное, все в участке думают, что я больной на голову. Странно, что не взяли анализ на наличие наркотических веществ в крови, ведь я избит, но улыбаюсь, как придурок.

– За Вас внесли залог, – поясняет коп и выдает мне мои вещи. – Это Ваше первое нарушение, мистер Нот-Кёртис. В следующий раз мы передадим дело в суд.

– В следующий раз Вы арестуете меня у алтаря. Я женюсь на ней. Вот увидите.

– Всего хорошего, – коп усмехается. – Псих, – слышу, уже выходя из участка.

Псих – еще слабо сказано.

Ворочаю шеей, хрустя позвонками, и выхожу на улицу. Бостон уже погрузился в глубокую ночь. Закрываю глаза и делаю вдох полной грудью. Я наконец-то по-настоящемудышу. Впервые за эти три года чувствую себя снова живым.

Я обрел смысл. У меня есть цель. И даже Юджин уже не остановит меня.

– Хреново выглядишь, старик, – открываю глаза и оборачиваюсь на звук знакомого голоса.

– И все равно лучше, чем ты.

Джейсон усмехается, стоя у капота своей машины, и открывает мне дверцу.

– Запрыгивай, если можешь. Отвезу тебя в больницу.

– Не надо. Я в порядке. Сен справится с этими царапинами.

– Старик, у тебя разбит нос.

– Сен вправит. Поехали, – забираюсь в салон. – Нам нужно надраться.

***

Я не видел Джейсона два года. Он писал мне, но я обрубил все концы. Первый год, когда я пребывал в невменяемом состоянии, именно Джей забил тревогу и вызвал Эзру. Джей ежедневно навещал меня. Джей взвалил на свои плечи управление биржевыми торгами. Джей не справился. Но именно Джей схватил меня за руку, когда я поднес к своему виску револьвер.

Я был на грани. Меня задушила вина. И сейчас она только ослабила хватку, но никуда не испарилась. Не знаю, испарится ли когда-нибудь. Кажется, мне жить с этим до конца своих дней. Я отнял две жизни – Скайлар и нашего ребенка. Возможно, если бы я был мягче, они бы выжили. Я искалечил две судьбы – Кендалл и свою собственную. Возможно, если бы я был решительнее с самого начала, мы бы не поранились.

Я могу долго рассуждать. Винить себя и в один прекрасный день вспомнить, куда Джей спрятал револьвер. Но сегодня я принял решение – если мои руки и коснуться револьвера, то только, чтобы защитить Кендалл. Я больше никогда и никому не позволю обидеть ее. Каждое гнилое яблоко на ее пути свалится с гребаной девятнадцатиэтажной яблони.

– Сен, подлей еще, – просит Джейсон, опрокидывая до дна четвертый стакан рома. – Как твой нос? Не болит? Лед не растаял?