Витя стоял вместе со всеми. Он, как и его товарищи, разглядывал проходящих мимо под охраной конвойных гитлеровцев. Многие из них, кто замечал ребенка в военной форме, удивленно смотрели на него, оглядывались, разглядывали, высоко поднимая от удивления брови.
– Тобой, Витька, любуются, – произнес за его спиной один из бойцов. – Дивятся, какие у нас солдаты есть.
Юный воин в ответ одаривал пленных немцев взглядом победителя. Он с презрением смотрел на гитлеровцев, наслаждаясь своим положением. Он радовался очередной победе Красной армии над врагом. Радовался тому, что месть за самых близких ему людей нашла адресата.
– Так вам и надо! – процедил он злобно сквозь зубы, когда перед ним появился хвост колонны военнопленных, замыкаемых парой вооруженных конвойных.
– Пойдем, сынок, – Абзал положил ему руку на плечо.
Но никто не уходил. Многие солдаты продолжали стоять возле дороги и провожать молчаливыми взглядами тех, кого они ненавидели больше всего в жизни. Тех, кто принес на их землю, в их дома разруху, голод, смерть. Тех, кто лишил их родных, надолго разлучил с близкими, отнял жизни у боевых товарищей. Хмурые мужчины в военной форме, плотно стиснув от ненависти зубы, играя скулами на обветренных дорогами войны лицах, смотрели вслед удаляющейся колонне.
– Пойдемте, мужики, – наконец привел всех в чувства громкий голос старшего сержанта Крылова, – этого добра нас еще много впереди ждет до самого Берлина.
После этих слов суровые солдатские лица немного оживились. Заблестели глаза бывалых воинов. Неспешно они стали расходиться в сторону своих землянок. Витя вошел в одну из них. Перед его глазами все еще шла колонна пленных немцев. Он равнодушно пересек пределы нехитрого фронтового жилища, забыв о только что присвоенном ему не по возрасту очередном воинском звании.
– Встать! Смирно! – громко выкрикнул один из бойцов, и все присутствующие встали со своих мест и начали быстро поправлять складки на одежде, застегиваться и принимать строевой вид, положенный во время приветствия старшего по званию.
Мальчик опешил от неожиданности. Он невольно заулыбался в ответ, не решаясь вести себя так, как это требует обстановка и воинский устав. Видя его растерянность и неловкость, подавший команду боец изобразил ответную полуулыбку на лице и с немного комичным видом доложил новоиспеченному ефрейтору о построении подразделения, прикладывая ладонь к козырьку и глядя сверху вниз на ребенка, который решил поддержать общий настрой своих боевых товарищей и стал принимать доклад.
Выслушав, Витя не спеша проследовал вдоль выстроившихся в помещении землянки солдат и с придирчивым видом осмотрел каждого, стараясь не выдавать своего веселого настроения. С суровым видом начальника и демонстративной напыщенностью он подошел к одному из бойцов и звонко крикнул в его адрес, от чего многие едва смогли сдержать смех:
– Застегнуться!
– Виноват, товарищ ефрейтор! – отозвался солдат и стал быстро поправлять пуговицу на воротнике с таким видом, будто не менее чем командир батальона сделал ему замечание.
– Почему не побрит?! – звонкий голос мальчика снова чуть не заставил рассмеяться всех присутствующих.
– Виноват, товарищ ефрейтор! – замялся получивший замечание солдат и посмотрел на Витю с видом едва не заплакавшего от отчаяния человека.
Продолжая веселить бойцов, мальчик следовал по землянке, звонким голосом делая замечания почти каждому и слушая в ответ:
– Виноват, товарищ ефрейтор!
– Все исправим, товарищ ефрейтор!
Когда смотр был окончен, последовала фраза, окончательно разрядившая обстановку и наконец позволившая солдатам расслабиться:
– Может чайку, товарищ ефрейтор!
– Не откажусь, – ответил мальчик, и сразу был подхвачен сильными мужскими руками, усадившими его на колени.
Через минуту в руках у Вити оказалась солдатская кружка с чаем. Чья-то рука аккуратно отправила в нее кусочек сахара. А в ладонь ребенка был вложен небольшой ломтик свежего, испеченного в полевой пекарне душистого ржаного хлеба.
– Не обессудьте, товарищ ефрейтор, – виновато протянул один из солдат, после чего по землянке прокатилась волна громкого хохота людей, проникшихся к своему юному другу не только отеческой любовью, но еще и уважением, которое завоевывают люди, совершившие героический поступок.
Заботу этих людей Витя сполна чувствовал на себе. Он сидел на коленях одного из солдат, пил вкусный горячий чай и был счастлив в этой непринужденной обстановке. Счастлив от того, что ощущал себя нужным, что уже не раз видел сдавшихся гитлеровцев, что смог отомстить за мать и сестер, что Красная армия побеждала, что рядом были отец, и друзья, и такие люди, как майор Токмаков, капитан Аксенов и старший сержант Крылов.
– Никому не расходиться! Стоим здесь, ждем подхода отставших, пропускаем идущие вперед войска, – громко оповестил солдат старший сержант Крылов, проходя вдоль колонны грузовых машин батальона.
