Он остановился возле одной из них, снял с головы шапку и вытер потное лицо. Потом обернулся и стал смотреть в сторону хвоста своего подразделения, следя за тем, чтобы бойцы не отлучались и не препятствовали движению идущих в сторону фронта войск.
– Куда мы теперь, Егор Ефимович? – спросил его Абзал, выглядывая из кузова первой машины.
– Куда прикажут, товарищ боец, – коротко ответил старший сержант, строгим взглядом встречая приближающуюся к ним головную машину колонны бронетехники с пехотой, сидящей на ней в качестве десанта.
Он снова надел шапку, машинально поправил амуницию, быстро осмотрел себя с ног до головы, ожидая возможного общения с кем-либо из проезжающих мимо офицеров других частей. Потом он вновь бросил взгляд на машины батальона, стоявшие вдоль обочины, размышляя о том, что может вызвать ненужные вопросы у чрезмерно придирчивых воинских начальников, которые могут внезапно появиться вместе с проходящей в сторону фронта техникой.
Все это время Витя наблюдал за Крыловым из кузова машины. Он не сводил с него взгляда и буквально любовался старшим сержантом, разглядывая его с восторженным восхищением. За почти полтора года своего пребывания в батальоне он ни разу не видел его растерянным, смущенным, испуганным. Помкомвзвода был всегда собранным, опрятным, подтянутым. Он был решительным, мужественным, порядочным, всегда принимал правильные решения, которые не подвергались сомнению командирами и подчиненными, что часто подчеркивалось сторонними наблюдателями, свидетелями и исполнителями. По мнению многих, Крылову явно не хватало офицерского звания. Он с легкостью давно уже исполнял обязанности командира взвода. Старший сержант пользовался уважением у руководства батальона и авторитетом среди подчиненных. Его любили и слушались, почитали и боялись. Слово Крылова было законом для бойцов. Он сам был готов пожертвовать собой за любого из них, а они без сожаления отдали бы жизнь за него. Витя ставил его в один ряд с майором Токмаковым, капитаном Аксеновым и своим отцом. Этих людей в батальоне он превозносил в своем детском сознании, на них равнялся и старался быть похожим в поступках, делах, манерах. Старался иногда копировать походку и движения, командный голос и взгляд. Получив погоны ефрейтора в одиннадцать лет, он хоть и не стал командиром по статусу и званию, но это не помешало ему осознавать себя в новой роли, почувствовать себя чуточку выше других. Он научился ответственности и расчетливости в поступках, делах, словах. Он подчеркнуто начал следить за своим внешним видом, чего ему так не хватало до последнего времени, и почти постоянно находившийся где-то по близости Абзал заботливо поправлял на его голове пилотку или шапку, подтягивал ремень, подсказывал о приближении воинских начальников, кому надо было отдать честь в нужный момент.
Старательного старшего сержанта Крылова Витя выделял особенно. Тот все время был рядом, все время находился в расположении своего взвода. Чаще других он отправлял мальчика с донесениями к командиру роты или в штаб батальона. Казалось, Егор Ефимович все время бывает где-то поблизости, на глазах. Ему больше других приходилось общаться с Витей, пожалуй, даже больше, чем Абзалу, которого солдаты за глаза называли «дядькой» из-за того, что он персонально опекал мальчика по причине крайней занятости на службе его отца.
Витя смотрел на Крылова. Он отмечал его внешний вид, подтянутость. Размышлял над тем, что тот раньше других вставал утром, приводил себя в порядок, умывался, брился, подшивал чистый подворотничок, чистил сапоги. И уже потом поднимал солдат взвода и приступал к выполнению своих служебных обязанностей. Порою Вите казалось, что Крылов несет службу всегда, даже когда спит. И в те немногие моменты короткого отдыха, что так редко выпадают на фронте солдатам их батальона, старший сержант не расслаблялся, как другие, а что-нибудь обязательно делал. Он проверял посты, общался с командирами, обходил землянки и расположения, заботливо смотрел за каждым бойцом, интересуясь его состоянием, настроением. Он вникал во все: поел ли солдат, выспался ли он, исправна ли его одежда и обувь. Такая забота многим казалась излишней опекой, но Крылов не мог быть другим. Он буквально жил своими обязанностями, а взамен солдаты отвечали ему исполнительностью и никогда не подводили его.
– Смотрите, славяне, самоходы едут! – прокричал кто-то из бойцов батальона.
Витя обернулся. Мимо них проезжала колонна мотоциклистов, затем следовали ленд-лизовские автомобили-амфибии, необычный внешний вид которых удивил мальчика, раньше никогда не видевшего подобных машин. Потом появились самоходные артиллерийские установки с десантниками на броне.
– Как же на них в городе воевать? – услышал Витя позади себя голос Абзала. – Крыши нет и корма без броневой защиты.
– Ну да! – ответил ему солдат, сидевший рядом. – Из окна повыше очередь дал и все!
– Или гранату кинул, – добавил второй.
– Да ты попробуй подберись к ней, к самоходке-то, – парировал третий, – тебя десант не подпустит. И окна они все проверят.
