— Вы откуда, прелестные создания? — спросил он и, не получив ответа, вскочил. Вот теперь Шура была по-настоящему испугана. Глаза у парня с золотыми зубами были наглые и какие-то нечистые. Шура сразу не могла бы определить, чем они ей не понравились. На траве рядом с костром валялись тюки, перевязанные веревками, несколько бутылок водки и колбаса. У мужчины с женским лицом из кармана пальто выглядывал пистолет, а тот, кого звали Федькой, поднял с земли автомат. Несколько долгих секунд прошло в молчании. Наконец, Зина сказала:
— А я вас, кажется, знаю. Ваша фамилия Козлов! Верно?
— Допустим! — ухмыляясь, ответил Федька. — Значит, будем знакомы. Валечка? Или Верочка? А может быть, Катюша?
— Неважно! — ответила Зина. — Ну, нам пора домой. Пошли, Шура!
— Ах, значит, вашу подружку кличут Шурочкой! — обрадовался Козлов и подмигнул своему приятелю. — Ты только посмотри, Коля, сидели мы в одиночестве, скучали, и вдруг появляются две роскошные дамы, да не пустые, а с углами!
— Углы — это значит чемоданы! — пояснил Николай приближаясь к Шуре. Она отодвинулась.
— Куда же вы? — сказал Федька. — Нехорошо! Посидите, составьте компанию!
Странно выглядела эта сцена, ночью, на поляне, в местности, только что занятой немецко-фашистскими войсками. Причудливые тени метались от пляшущих языков пламени по траве, дико звучали сомнительные любезности в строгой, угрожающей тишине леса, и жалкими казались бледные, испуганные лица девушек. Все словно бы сдвинулось с мест, и то, что еще вчера было невозможно, ныне могло совершиться. Шура поняла, что теперь нет такой силы или власти, которая могла бы остановить этих людей, если те захотят причинить им зло. И отбросив ложную гордость, заставлявшую ее до сих пор вести себя так, будто ничего не произошло, Шура наклонилась к Зине и шепнула:
— Бежим!
Но Зина не услышала, потому что как раз в эту секунду заговорила сама.
— Смотрю я и удивляюсь! Война идет, люди такие ужасы переживают, фашисты уже станцию захватили, а вы тут пьянствуете как ни в чем не бывало! Вообще интересно, почему вы не в армии?
— Слышишь, Коля, наши-то адью! — присвистнул Козлов, оставив без внимания остальную часть Зининой фразы. — Драпанули! Чего же нам, бедным-несчастным, теперича делать? Может, попробуем при немцах пожить, а? Может, они тоже есть-пить дают хорошим людям?
— А вполне возможно! — тонким голосом ответил Николай. Он насмешливо посмотрел на Зину и добавил: — Особенно тем, кто при большевиках в тюрьмах боками нары протирали!.. Какое будет ваше мнение, кошечка?
— Не смейте называть меня так! — возмущенно сказала Зина. — Эх, вы! Сначала под заборами валялись, а теперь вот до чего докатились? Пошли, Шура! — с этими словами она решительно повернулась и пошла к лесу. Но Козлов одним прыжком настиг ее и схватил за плечи.
— Куда, цыпочка! — захохотал он. — А как же мы? Шалишь!
Шура бросилась к нему и попыталась оторвать руки Козлова от сестры. Но мужчина в черном пальто обхватил ее сзади за талию и попытался повалить на траву. Шура вцепилась ногтями во что-то мягкое. Раздался дикий вопль, и клещи, сжимавшие ее, ослабли. Девушка отбежала. Сердце колотилось. Она задыхалась. Ей хотелось громко зарыдать, упасть ничком в траву.
— Зина! — закричала она и тут заметила сестру, которая, вырвавшись из рук Козлова, бежала к лесу.
— Беги, Зина, беги! Я за тобой! — И Шура помчалась туда, где между деревьями затаился недавно еще враждебный, а теперь спасительный мрак.
— Коля, дай автомат, я ее!.. — раздался сзади крик. — Где твой шпалер, дубина? Стреляй, чего смотришь!
Шура не чувствовала ног. В спине, где-то между лопатками, появился противный холодок. "Вот сейчас! — думала она. — Вот сейчас!.." Впереди мелькал лыжный костюм Зины. Девушки напролом, не разбирая дороги, пробивались сквозь кусты. Одежда их порвалась, чемоданы остались возле костра. Задыхаясь, падая от усталости, они, наконец, добрались до реки. Зина прислонилась к дереву.
— Не могу! — всхлипнула она. — Подожди!.. На кого мы похожи!.. — Она зарыдала, пытаясь закрыть рукой рот. — Что же это! Ах, если бы пришел Толька! Или Алеша! Они бы показали им! Этим гадам. Этим…
Зина умолкла.
— Да! — прошептала Шура. — В том-то и дело, что никого больше нет!.. Ни наших друзей! Ни Советской власти! Есть только немцы! Ты успокоилась? Тогда пойдем. Мы возвращаемся домой!
Но когда выглянули из лесу, то увидели на мосту солдат. Лязгали колеса, гудели моторы. Слышалась чужая, лающая речь. Возле перил темнел силуэт немца в каске с автоматом.
— Ну вот! — шепотом сказала Шура. — Это уже все!
Долго сестры стояли, вздыхая и утирая слезы, словно прощаясь с прекрасным миром своего детства. Шура сказала:
— Не будем распускаться! Надо пробраться в город.
— Возле мельницы, кажется, брод есть, — устало ответила Зина. — А можно и вплавь. Мне, Шурка, как-то ничего неохота! Даже домой неохота!
— Далеко до мельницы, — задумчиво заметила Шура. — Но придется идти. Здесь нельзя. Услышать могут немцы.
