Золотарев, спрятав револьвер, смело пролез в черную дыру, заменявшую дверь. Вспыхнул электрический фонарь, осветив бледные, истощенные лица спавших ребят. Юрий Александрович хотел разбудить их, но тут раздался свист, все вскочили, и началась свалка. На Золотарева навалились чьи-то тела, он с трудом выкарабкался на свежий воздух и в этот момент почувствовал жгучую боль в боку. Обернувшись, чекист успел схватить за руку какого-то маленького, оборванного паренька. Зазвенев, упала на камни финка. Задержанный мальчишка не желал разговаривать. С презрительной усмешкой он зашагал под конвоем в Чека. Здесь паренька обыскали и нашли у него в тряпье засаленную, грязную книжонку. Открыв первую страницу, Золотарев прочел: "Друг другу мы тайно враждебны, завистливы, глухи, чужды, а как бы и жить и работать, не зная извечной вражды!.."
— Это твоя книжка? — спросил Юрий Александрович, с изумлением глядя на беспризорника.
— А то чья же!
— Значит, ты, брат, стихи любишь? — продолжал допрашивать Золотарев, превозмогая боль в перевязанном боку. — Кто же это написал? Пушкин, что ли?
— Нет, не Пушкин! — с еле уловимой издевкой ответил мальчишка. — Это написал Блок. Слыхали?
— Не слыхал! — признался чекист. — Кто же тебя читать выучил? Родители-то твои где?
Но на этот вопрос паренек не пожелал ответить. Он нахмурился, замкнулся. Больше из него не удалось вытянуть ни одного слова. "Здесь кроется какая-то тайна! — подумал Юрий Александрович. — Ясно одно, мальчуган из приличной семьи и умница. Жаль такого отдавать в колонию. Да и наверняка сбежит, стервец! Видать, опыт уже имеет в этом деле… А возьму-ка я его к себе!"
Решение пришло неожиданно и сразу понравилось Золотареву. Он пришел в приемник, вызвал Бориса (так звали мальчика) в кабинет начальника и предложил:
— Вот что, хлопчик! Ты мне понравился. Хочешь со мной жить? Я человек веселый. Будем вместе рыбу удить, уху варить… Настоящий английский наган тебе подарю. А ты меня стихам выучишь. Идет?
— Ладно, — подумав, ответил Борис.
Больше всего Юрий Александрович опасался, что шустрый мальчуган сбежит, и нарочно оставлял все двери и окна открытыми. Он не запирал шкафы, клал на виду деньги.
— Вы не боитесь, что я вас обворую? — мрачно спросил как-то раз Борис.
— Не боюсь! — ответил Золотарев. — Ты же не вор. Я сразу увидел. Ты умный, способный парень. Вот скоро в школу я тебя пристрою…
Так у Золотарева появился сын.
Прошло несколько лет. Борис привязался к Юрию Александровичу, ходил за ним по пятам и старался подражать ему во всем. Он уже учился в четвертом классе. Юрий Александрович оставался холостяком, хотя давно подумывал о том, что, пожалуй, пора обзавестись настоящей семьей. И девушки хорошие попадались, но Золотарев ни одной не решался сделать предложение. Он боялся, что молодая жена родит ребенка и не будет заботиться о Борисе. Тогда вся жизнь у мальчика будет испорчена. А разве для этого вырвал его Золотарев из трущобы?
Юрий Александрович занимал в то время ответственную должность. Он был начальником НКВД Одесской области.
Осенью тысяча девятьсот двадцать восьмого года поздно вечером в квартиру, где жил Золотарев, кто-то постучал. Он уже собирался лечь спать и разделся. Пришлось накинуть халат. Открыв дверь, он увидел в темном коридоре тонкую женскую фигуру. Смутно белело незнакомое лицо.
— Здравствуйте! — тихо сказала женщина. — Вы товарищ Золотарев? Я пришла к вам… Простите меня. Я мать Бори!
— Мать… Бори?! — с трудом мог выговорить Юрий Александрович. Он остолбенел. Мальчуган никогда не рассказывал приемному отцу о своих родителях. Золотарев решил, что семья его погибла, и не расспрашивал больше, боясь разбередить рану. И вдруг оказалось, что жива мать… Где же она жила до сих пор? Почему бросила сына? Золотарев хотел задать все эти вопросы тут же, на пороге, но, вовремя опомнившись, пригласил гостью в комнату.
Это была молодая, очень красивая женщина с пепельными пышными волосами и задумчивым, робким взглядом. Если у Золотарева и были сомнения, то теперь, когда он рассмотрел гостью, они рассеялись. Сходство матери и сына бросалось в глаза. Женщина — ее звали Софья Аркадьевна — рассказала свою историю. Юрий Александрович слушал, все больше изумляясь.
…Софья Аркадьевна, дочь преподавателя географии в уездной гимназии, незадолго до революции осталась вдовой с маленьким сыном на руках. Ее муж, фельдшер, был убит в Галиции. Некоторое время Софья Аркадьевна пыталась сводить концы с концами, давая уроки английского языка детям богатых купцов, но жить становилось все труднее. В конце концов ей пришлось поступить горничной в семью предводителя дворянства Ольберга, чье имение находилось неподалеку от Херсона. Ее привлекло то, что ей разрешили взять с собой Бориса. Софья Аркадьевна надеялась, что в деревне сын будет лучше питаться…
Потом ей не раз приходилось жалеть о своем решении. Унизительно было выносить бесконечные придирки злой и вздорной графини, выслушивать сомнительные любезности ее супруга, но молодая женщина терпела. Что ей оставалось делать?
