Да, я — блондинка. В этом Чернавка права. Волосы совсем не серебряные, обычные — русые. Светлые, то, что называется — пепельные. Глаза — голубые, да. Или даже скорее — синие. Меня считали красивой, в школе одноклассники били портфелями по голове, потом носили мой портфель, но… Мне не нравилась форма глаз: слишком круглые, как у героинь аниме. Глупые глаза. Хотя глупой я совсем не была. Скорее наивной.
Вздохнув, отошла прочь и стала мерить комнату шагами, ожидая, когда служанка принесёт зимнюю одежду.
— Доброе утро, милая, — за дверью раздался знакомый густой голос. — Можно к тебе?
Так. Мы уже на «ты»? Интересно, а что будет, если я тоже обращусь к Его Величеству на «ты»?
— Конечно, проходите, мой король, — вежливо отозвалась я, и двери растворились…
Сегодня монарх был одет в ярко-малиновый камзол, расшитый золотом, и такие же малиновые штанишки. Ну что за дурацкая мода, если честно! Хотя, надо признаться, зрительно это делало ноги длиннее и стройнее. И всё же, всё же… Я опустила взгляд по белым лосинам до бархатных черешневых сапожек на низких каблуках. А затем спохватилась и вернула внимание лицу. Холодные голубые глаза внимательно наблюдали за мной. Гладкие щёки чуть отливали синевой, как это бывает у бреющихся брюнетов.
— Как спала моя прекрасная невеста?
Я вспомнила невольный поцелуй в подземелье и покраснела. Потупилась, присела в реверансе.
— Благодарю вас, Ваше Величество. Вы так заботливы!
— Я всегда забочусь о тех, кто верен мне.
В смысле? Что это за странные слова? Я снова вспомнила мягкие и горячие губы Кота Бертрана. Король что-то заподозрил? Может, из-за фигуры наглеца всё-таки виднелся, например, край моего платья… Или король видел моё лицо, когда парень беспечно перекинул меня через плечо? Волосы светлые… А, может, всё проще, и вчера разобиженный Бертран сам во всём признался королю?
— Верен? — переспросила озадаченно.
Мужик, серьёзно? Мы вчера познакомились, и ты уже то ли уверился в моей верности, то ли разочаровался в ней? Я постаралась погасить эмоции на лице. Вчерашние слова Кота про эшафот как-то навязчиво полезли в голову.
— Да, — король вздохнул, пересёк комнату и встал у окна, задумчиво глядя в сад. — Милая Майя, мой отец умер, когда мне было всего шестнадцать лет. Я был чрезвычайно легкомысленным принцем, и главный маг — первый советник короля — воспользовался ситуацией: отстранил меня от правления, устроил заговор и бросил в темницу.
Я ахнула. Ничего себе, какие страсти! Сразу стало как-то даже жаль мужика.
— Признаться, до смерти отца я был ужасным шалопаем. И, сидя в каземате, жестоко раскаялся в собственной глупости, лени и безалаберности. Пиры, балы, охота — вот всё, что интересовало меня. Я достиг небывалого мастерства, даже искусства, в умении уклоняться от обучения и государственных дел. Сбега́л от учителей и жестоко подшучивал над ними. Отчасти этот навык меня и спас: я смог ускользнуть из тюрьмы. Всё-таки сбега́ть я был мастер. Мне понадобилось много усилий, чтобы вернуть корону и трон и победить главного мага и примкнувших к нему мятежников-аристократов. Но я смог измениться. Я переменил свою судьбу, характер и весь мир вокруг меня. И с того времени я понял: богатство, ум, талант и красота — не главное в жизни. Самое важное — верность.
Мне кажется, или в сказке братьев Гримм ничего подобного не было?
Голос короля, суровый, немного печальный, простой и ровный цеплял за душу. Увы, что такое предательство я отлично знала. Мне захотелось как-то пожалеть его, выразить свою поддержку. Даже утешить, но я не знала чем. Приблизилась и встала рядом, сжимая и разжимая кулаки. Всё-таки несчастные ребята эти короли…
Вдруг мужчина обернулся, взял меня за подбородок и заглянул в глаза.
— Я не прошу твоей любви, Майя, — прошептал хрипло, — не требую от тебя особенной остроты ума или богатства. Знатности рода… какой-то неземной красоты. Просто будь мне верной, и я сделаю тебя счастливой.
Голубые глаза, окружённые чёрными, густыми ресницами, казались льдинками, и мне почему-то сделалось жутко. В его словах будто таилась какая-то угроза.
— Д-да, — прошептала я, не в силах отвести взгляда и чувствуя себя кроликом на хирургическом столе. — Я поняла вас, Ваше Величество.
— Вот и хорошо. Вот и славно.
Дверь снова раскрылась.
— Ваши сапоги, Ваша Милость.
Мы с королём обернулись и увидели застывшую Чернавку. На её вытянутых руках, на свёрнутом меховом бурнусе покоились изящные меховые сапожки.
— Са-по-ги? — переспросил мужчина с изумлением. — Майя, ты куда-то собралась?
Его голос не изменился. Ни досады, не раздражения. Но почему-то мне стало совсем уж не по себе.
— Мне сказали, что принцесса Белоснежка гуляет во дворе, — я всё же взяла себя в руки и улыбнулась. — Хотела познакомиться с ней поближе и… ай!
Король стиснул мою руку. Я испуганно глянула на него и увидела, что голубые глаза потемнели от гнева.
— Незачем. Тебе это не надо.
Я растерялась.
— Но почему? Я же стану твоей женой, и Белоснежка тогда, получается, будет мне дочерью и…
