В чём-то он, конечно, прав, но…
— Фу! Мерзость какая! Здесь же скелеты…
— Они умеют молчать, — хмыкнул парень.
И тут вдруг позади раздались шаги, и, спустя буквально пару секунд, на стене заплясал жёлтый свет лампы. Тяжёлые, решительные шаги… Я замерла. Вот же… попадос!
Бертран внезапно отпустил мои руки, рывком бросил меня на собственную грудь, притиснул спиной к стене, ладонью сжал волосы на затылке и приник губами к губам. Я обомлела и не успела опомниться, как по каменному коридору разнёсся голос короля:
— Бертран? Какого дьявола ты здесь делаешь?
Однако парень, видимо, был слишком занят, чтобы заметить Его Величество. Он страстно терзал мои губы, углубляя поцелуй. У меня подогнулись колени от ужаса, и я вцепилась в куртку засранца.
— Ты совсем охренел, — мрачно заметил государь, остановившись шагах в пяти от нас. — Бертран!
Насильник вздрогнул, оторвался от меня, уткнул моё лицо куда-то себе в подмышку и набросил на меня свой бурый плащ.
— Ваше Величество? — прохрипел севшим голосом. — Простите… Не ожидал вас здесь увидеть.
— Кто это с тобой?
— Э-э… государь, я не могу ответить на этот вопрос: честь женщины… Вы же понимаете…
— Вот… скотина! — в голосе короля смешались насмешка, осуждение и восхищение. — Настоящий мартовский кот! Интересно, сколько котят подрастает в моём королевстве?
Я осторожно приподняла лицо. От отца Белоснежки меня скрывали широкие плечи Бертрана, к тому же увеличенные ещё и пышными рукавами. Я заметила, что парень широко и довольно ухмыляется. Действительно, котяра… Фу, бабник. На его подбородке и над верхней губой красновато поблёскивала короткая щетина.
— Стараюсь как могу, Ваше Величество, увеличить количество ваших верноподданных!
— Ну ты и шельма! — рассмеялся король. — Утопить бы тебя, как котёнка шелудивого…
— В бочке вина, пожалуйста, — весело отозвался Бертран.
— Смотри, договоришься у меня! Проваливай отсюда со своей потаскушкой.
Что⁈ Я вспыхнула и дёрнулась было, чтобы возмутиться, но Бертран снова ткнул меня лицом в подмышку.
— Доброй ноченьки, мой государь! — лихо щёлкнул каблуками, круто развернулся, перекинул меня через плечо лицом вниз, попой — вверх, и зашагал из коридора.
Я попыталась закричать, но его плаща было так много, что я совершенно запуталась в складках, и, когда, наконец, подняла лицо, за нами уже захлопнулась низкая дверь.
— Отпустил меня! Немедленно!
Бертран легко сбросил меня с плеча, чуть придержав. Я размахнулась и…
— Ты чего? — он потёр заалевшую щёку. — Лучше бы спасибо сказала!
— Пусть тебе твои кошки с котятами спасибо говорят! — процедила я, отвернулась, вскинула подбородок и гордо зашагала прочь.
Бертран заржал.
— Ревнуешь? Уже? — крикнул весело. — Не рановато ли?
Вот же тварь!
Но я не стала оборачиваться. Вот ещё! Вышла из башни, прошла по заснеженной тропинке, вернулась в свою комнату, скинула промокшие насквозь туфли, платье и забралась в постель.
Да пошли все эти мужики лесом-полем! Без них жизнь вообще прекрасна. Ничего-ничего, завтра у меня непременно получится. Я найду чудо-зеркало, оно мне подскажет, как выбраться домой, и я вернусь к Анечке.
И, уже погружаясь в сон, я вдруг подумала: а чего сам король-то делал в темнице?
Бертран
Проснулась я утром, но солнце уже ярко освещало сад. Вскочила. Напялила платье, отыскала зеркало, заглянула в него и осталась крайне недовольна своим видом. Всё сидело как-то криво, чувствовалось, что опыта в одевании средневековых нарядов мне недостаёт. Пришлось снова вызывать служанку.
Явилась всё та же Чернавка. Она споро меня переодела, затянула корсет так, что аж в боку ёкнуло, красиво привязала шнурками длинные рукава к платью, расправила складки юбки, расчесала мои волосы и вздохнула:
— Вы такая красивая, госпожа! Такие волосы, прям серебро, а не волосы… И глазки голубенькие — ну чисто ангелок. Так жаль, так жаль…
Её охи-вздохи раздражали неимоверно. Я стиснула зубы, чтобы не вспылить.
Так, вчерашняя затея с Зеркалом провалилась. Знать бы ещё, что в темнице делал король… Как часто он туда ходит? Да ещё этот подлец Бертран… Нет, я, конечно, понимала, что парень вчера меня спас, но… Всё равно не могла испытывать к нему благодарности: слишком наглый, слишком развязный. И этот его поцелуй… Вздрогнула. Можно же было просто сделать вид, а не целовать по-настоящему? Мерзавец!
Ладно. Вечером снова надо будет попытать счастья. А пока что…
— Где Белоснежка?
Чернавка испуганно взглянула на меня:
— П-принцесса? Она… она в саду гуляет. Н-наверное. Маленькая госпожа рано поднимается…
— Мне нужны сапоги. И зимний плащ.
Девица растерялась, явно не понимая, откуда она может всё это для меня достать.
— У тебя есть час, пока я завтракаю. Ступай.
Может, нужно было как-то подобрее и поласковей, но времени не было совершенно, а Чернавка, стоит ей дать послабление, обязательно начнёт вздыхать и ныть. Мне не нравилось, что я всё сильнее становлюсь похожей на Злую королеву. В глазах служанки — точно. Ладно, я здесь ненадолго.
Съев сырники, принесённые мне девицей, я запила их стаканом свежего молока и снова подошла к зеркалу.
