Его глаза от гнева стали почти чёрными, но меня несло. Я выкрикивала любую чушь, которая лезла в голову, но не то, главное, за что действительно была в претензии.
— Майя, успокойся! — прорычал он, и эти волшебные слова окончательно лишили меня самообладания.
— Я спокойна! — рявкнула в ответ. — Это ты не спокоен. Ты постоянно мной недоволен. Но это ты меня выбрал и решил жениться. Вот и терпи теперь.
Развернулась и зашагала из сада, чувствуя, как меня трясёт от ярости. Я успела сделать лишь пару шагов, а потом король меня догнал, подхватил на руки и прошептал на ухо:
— Тебе не нужен бал, говоришь? И пир — это так банально? Хорошо. Тогда перейдём сразу к тому, зачем я на тебе женился. Это будет горячее, чем снежная битва, клянусь.
Я обмерла от ужаса.
статуя в зимнем саду
— Нет-нет, ты не понял! Я хочу пир! И бал тоже хочу! И… — кричала я, пока муж нёс меня вверх по лестнице, а затем по тёмному коридору, освещённому свечами, со шпалер которого на меня с укором взирали рыцари и драконы. — Анри, ну пожалуйста!
Но он не остановился, пока не внёс меня в мою же собственную спальню. Бросил на кровать и принялся раздеваться. Что, вот прямо так? Почувствовав озноб, я закуталась в покрывало и поднялась с кровати.
— Анри, давай поговорим как взрослые люди.
Он насмешливо глянул на меня.
— Нет, Майя, мы сейчас с тобой другим взрослым делом займёмся.
Холод сковал меня до самых пяточек.
— Ты не забыл, что я болею? Давай отложим до завтра и… И вообще я есть хочу! Я же не ела ничего с самого утра!
Король приподнял бровь. Но затем неохотно позвонил в колокольчик.
— Ты права, еда нам не помешает. И вино. Майя, я не злодей. Не насильник. Но ты — моя жена. Ты говорила, что у тебя есть дочь, но ведёшь себя так, как будто ни с кем даже не целовалась.
«Ну отчего ж… с тобой, с Бертраном», — сумрачно подумала я.
Вошла Чернавка.
— Принеси еды и вина, — велел король, не оборачиваясь. Чернавка вышла.
Его не смущало, что он стоит посреди комнаты в одних штанах и расстегнутой рубахе. А вот меня смущало. Я краснела и злилась.
— Какая я у тебя по счёту? Знаешь, ты тоже себя странно ведёшь. Только наоборот. Ощущение, как будто ты каждый день женишься по два раза.
Анри задумался.
— Не каждый день, — признался неохотно. — Не вижу для тебя причин беспокоиться. Просто будь мне верной. И послушной.
— А до меня у тебя верных и послушных не было?
— Не было.
— А как же мать Белоснежки?
Губы короля дёрнулись. Он снова нахмурился.
— Женское любопытство, Майя? — Анри двинулся ко мне. — Прекращай болтовню.
Я пискнула и попыталась удрать, но мужчина поймал, сорвал покрывало и прижал спиной к стене, расставив руки по обе стороны от моего лица.
— О чём ещё хочешь спросить? — прохрипел, не отводя взгляда от моих губ.
Мамочки…
— А… мы кушать будем?
Тут дверь снова открылась. Ещё никогда я не была так рада Чернавке. И напрасно.
— Вот, Ваше величество, фрукты, мясо, сыр и вино. Вино вот сюда вам поставлю… Рядом с кроватью. А то, что сорочка потерялась, так вы на меня не серчайте. Видать у Её величества сильный жар был, спалила она ночью сорочку-то.
Я почувствовала, как король напрягся. Но как же… Я же помню, что даже кочергой золу размешала. Как же Чернавка догадалась?
— Что ты несёшь? — прорычал Анри, недовольно оборачиваясь.
— Я бы в жисть не догадалась. Видать сами не ведали они, что делали, — невыносимая девка жалобно хлюпнула носом. — Кабы вот этот лоскуток бы не обнаружила… Вот. Правда он испачкан, но это не я. Честно. Он вот обгорел со всех сторон, но… Вот.
Я застыла, пытаясь сообразить каким образом лоскут от моей рубашки мог уцелеть. Король отпустил меня, развернулся, пересёк спальную и взял в руки грязный кусочек ткани сантиметров пять длинной.
— Кровь, — прошептал он и резко обернулся ко мне. — Ты мне ничего не хочешь рассказать?
Воздух со свистом вырвался из его губ, а потому получилось «рас-с-сказ-зать».
— А это важно? — я всё ещё пыталась сохранить невозмутимую морду лица. — Ну, порезалась, наверное.
Синие глаза резко сузились, губы сжались в одну черту.
— Ступай, — хрипло велел король девушке. — Вон.
Девица удивлённо глянула на нас и выскочила. Закрыла за собой дверь.
— Это не твоя кровь, Майя.
— Моя.
— Не лги мне.
— Сорочка моя, значит и кровь — моя, — упрямо настаивала я.
А что мне ещё оставалось делать? Анри снова взглянул на лоскут, брезгливо отбросил его.
— У тебя есть желание?
— Домой хочу.
— Домой не получится. Это твой последний день. Я должен тебя убить.
— Кому должен?
Король нахмурился.
— Если есть что сказать — говори, если нет — становись на колени и молись.
— Почему? — тихо спросила я.
Надо было любым способом затянуть диалог. У последней жены Синей Бороды были братья, которые прискакали в последний момент и спасли её. У меня здесь не было никого. Проклятая Нэлли Петровна! Неужели придётся звать Румпельштильцхена?
— Верность, Майя, это не отсутствие измены, понимаешь? — проникновенно ответил Анри. — Это верность в малом. В самом мельчайшем. Я просил тебя не ходить в ту комнату, но ты не послушалась.
