Король снова упал, потерял сознание. Его крючило и гнуло в агонии. Бертран сглотнул и бросился в коридор. Я опустилась рядом с мужем на колени, ударила его по щекам.
— Анри! Эй, Ваше величество! Не спать!
Он приоткрыл мутные глаза.
— Меня видишь? Узнаёшь? Давай, пальцы в рот… Нужно, чтобы тебя вырвало. Ну, давай же…
Но его глаза снова закатились. На губах появилась пена. Я принялась его трясти. Из коридора раздался топот. Вбежала фея в переднике, за ней стража, впереди которой мчался Бертран. Кот тотчас подскочил ко мне, упал на колени и забрал тяжёлое тело из моих рук. Поднял лицо и пронзительно глянул на Карабос.
— Ему нужно желудок промыть, — сказала я, вскакивая. — Большим количеством воды. Много-много… Ну же! Тащите воду.
Стражники дёрнулись было, но фея покачала головой и тяжело возразила:
— Ему вода теперь только для обмывания нужна. Сильно действующий, видать, был яд.
В комнату вошёл меланхоличный Румпель.
— Что здесь произошло?
Я всхлипнула. Да, Анри пытался меня убить, но… Впервые прямо на моих глазах вот так умирает человек.
— Его величество отравили, — ответила Карабос.
— Ясно. Кто с ним был на момент отравления?
— Я, — ответила я.
— Мы, — поправил Бертран.
Румпель поднял и повернул собственную руку, с любопытством разглядывая ногти.
— И чем вы занимались? Фехтовали?
Он кивнул на шпагу Бертрана, валявшуюся там, где Кот её бросил, когда Анри начал падать.
— Да, — нагло ответил красноволосый. Встал, поднял клинок и убрал его в ножны. — Его величество решил поразить молодую жену двойным и вложенным ударом.
Румпель загадочно взглянул на разбитое окно. Меня трясло. Я встала, подобрала покрывало, закуталась. Затем подошла, налила вино в бокал.
Нет, я не пью. Вообще не пью с той глупой вечеринки, когда… Но сейчас надо было хоть немного унять дрожь.
— Как ты видишь, — миролюбиво заметил Кот, — Его величество пронзён не шпагой.
— Вижу. А что он ел или пил?
Я вздрогнула, расплескав вино. Сглотнула и в ужасе посмотрела на капитана.
— Вино… Он пил вино. И ничего не ел!
И посмотрела на бокал в моих руках. А затем вскрикнула и выронила его из рук. Алое пятно некрасиво растеклось по ковру.
— Румпель, давай ты допросишь меня, а королеву отправишь спать? В другую спальню. Уверен, ей сейчас понадобится помощь сиделки.
— Я могу, — вызвалась фея.
А я вдруг вспомнила про кольцо, лежавшее под матрасом. Эх… Надо было во время боя надеть его, подойти и ударить короля чем-нибудь тяжёлым по голове… Впрочем, тогда бы Бертрана точно обвинили бы в убийстве. Пожалуй, даже лучше, что я не вспомнила…
Румпель взглянул на моего спасителя.
— Ты арестован. Уведите его.
— Но… — возмутилась я.
— Мера предосторожности, Ваше величество. Пока идёт следствие.
— И… и куда его…
— Не беспокойтесь. В его комнаты. Всем остальным — выйти в коридор. Я поговорю с каждым, кто причастен. Но начну с королевы.
— А т-тело?
— Ему уже всё равно. Пусть полежит.
Мы остались одни. Бертран не оказал сопротивления. Я тоже не возражала: порядок есть порядок. Опустилась в кресло, поджав ноги и замотавшись в одеяло поплотнее.
— Это так ужасно!
Я старалась не глядеть в сторону мертвеца, но мне казалось, что тот смотрит на меня.
— И не говорите. А теперь рассказывайте всё, как оно было на самом деле. Лгать мне не имеет смысла. Я слишком много знаю.
Я вздохнула.
— Он нашёл лоскут с моей сорочки. Испачканный кровью.
— Король нашёл? — Румпель приподнял бровь.
Он стоял, прислонившись к дверному косяку и по-прежнему созерцал свои гладкие ногти.
— Ну… не совсем он. Чернавка принесла. Но Анри понял, что я была в комнате.
— М-м. Вы поэтому его убили?
— Я его не убивала! Это он хотел меня убить… А я попросила дать мне возможность поесть…
Румпель бросил на меня взгляд искоса.
— Зачем?
— Время потянуть. Что тут непонятного?
— Зачем?
— Ну вдруг бы я что-нибудь придумала.
— А меня позвать было бы не лучше? — бесстрастно поинтересовался капитан.
— А ты заберёшь моего ребёнка.
Румпель с любопытством посмотрел на меня.
— Я так сказал?
— Нет. Но это очевидно.
— А. Дальше?
— Дальше король начал пить вино, а потом попытался меня убить…
Я запнулась. Говорить, что Бертран едва не продырявил дядюшку шпагой?
— Продолжайте, продолжайте, — подбодрил меня капитан.
Но прежде, чем я решилась, в коридоре послышался какой-то шум. Тонкий голосок с кем-то спорил, а затем двери распахнулись и в комнату влетела раскрасневшаяся…
— Белоснежка? — ахнула я. — Что ты…
Но девочка уставилась на тело отца. Глаза её расширились, губы задрожали.
— Папа!
Она бросилась на его тело, обняла. У меня сердце сжалось.
— Нужно как-то её увести отсюда, — прошептала я и просительно посмотрела на Румпеля.
Однако капитан смотрел не на меня, а в коридор, где мялись растерянные стражники.
— Папа! — Белоснежка разрыдалась, схватила отца за руку. — Папа! Они его убили… Его убили!
Я вздохнула, подошла, присела рядом и обняла девочку за плечи.
— Милая, я понимаю… Но тебе не надо на это смотреть. Пойдём, я провожу тебя…
Белоснежка отпрянула и дико глянула на меня.
