К нашему счастью, на луну снова нашла туча, и стало темно. Румпель стоял лицом ко дворцу и никак не мог бы нас заметить. Он словно застыл, не двигался, будто обдумывая что-то. Кот бесшумно шагнул назад и тихонько потянул меня за собой. Но я боялась даже дышать, а не то, что ходить. Да уж, мотивация смертью — самая сильная из возможных мотиваций…
Или нет?
Высвободив руку из ладони союзника, я отчаянно шагнула вперёд.
— Румпель! Нам нужно поговорить.
Лязг позади. Бертран встал рядом, держа в руке обнажённую шпагу. Капитан медленно обернулся к нам.
Майя
Капитан Румпельштильцхен смотрел на нас своим нечитаемым надменным взглядом, но даже не попытался прикоснуться к шпаге.
— Добрый вечер, королева Майя. Добрый вечер, Бертран.
Хладнокровию этого мужчины можно было бы позавидовать. Я глубоко вдохнула и выдохнула. Спросила со сдержанным ехидством:
— Ну и как тебе служится под командованием принцессы, Румпель?
— Её высочество очень юна, — спокойно ответил тот, и уголок его губы дёрнулся в усмешке.
Совершенно нечитаемый ответ: то ли покритиковал, то ли похвалил. Придраться не к чему.
— Румпельштильцхен, — я подошла к нему и смело, с вызовом взглянула в его скуластое лицо, — как королева я требую, чтобы армия моего покойного мужа принесла мне присягу.
Капитан заинтересованно посмотрел на меня.
— Принцесса Белоснежка отдала распоряжение вас арестовать, — напомнил он.
— Она — ребёнок. Несовершеннолетний. Уверена, что, трагическая смерть моего супруга потрясла бедную девочку, и она сейчас не совсем в себе. Думаю, кто-то взрослый должен стать регентом и заняться воспитанием малышки. Например, я.
Почувствовав, как задрожали пальцы, я засунула руки в карманы. Я сошла с ума… Но что ещё оставалось делать? Румпель молчал, раздумывая. Ну давай же, решайся, родной! Тебе же не нравится, когда на тебя кричат.
— С-сделка? — прошелестел он.
Чёрные глаза блеснули. Алчно, хищно. Я услышала, как коротко, рублено задышал за моей спиной Бертран. Тоже нервничает.
— Какая сделка, Румпель? — воскликнула я с деланным удивлением. — Твой долг. И опять же… Ты же не хочешь, чтобы утром казнили Медведя, а вечером — тебя?
— Если я сейчас вас арестую, то меня не казнят.
Логично. Здраво. Но… Я подошла совсем близко к нему и заботливо стряхнула с его плеча пушистый снежок. Ответила почти ласково:
— Сегодня не казнят. А послезавтра дадут другую задачу. Невыполнимую. Не слушая здравых возражений. И всё равно всё закончится эшафотом. Потому что,
— Герцог? — свистящим шёпотом переспросил Румпель.
— А разве нет?
Я проникновенно посмотрела на него.
Да, это была наглая попытка подкупа. Да, манипуляция. Я знаю. Ну а что мне оставалось делать? Мы можем долго прятаться по чердакам и скрываться, но рано или поздно нас всё равно поймают. В конце концов, Злая королева я или кто?
— Ариндвальский?
Я перевела дыхание, чувствуя, как мелко задрожали ноги. Мир зашатался. Нервное напряжение было слишком велико. Но, раз Румпель назвал конкретное герцогство, значит, согласился.
— Почему бы нет?
Я мило похлопала глазками, продолжая смотреть в его лицо. Он снова тонко улыбнулся, затем сдёрнул с головы берет, поклонился и прошептал:
— Ваше величество, прошу вас: не уходите отсюда. Через полчаса я вернусь с вашей армией. И… дайте мне перстень короля.
Я стянула с пальца и отдала обручальный перстень ему. Жалко не было. При одном взгляде на драгоценность я ощущала озноб. Румпель удалился в темноту. Меня била крупная дрожь. Никогда в жизни до этой ночи я не совершала государственных переворотов. Или правильнее сказать, дворцовых? Прям Елизавета Петровна какая-то…
Мир закружился, и я бы, наверное, упала, если бы Бертран меня не подхватил и не прижал к себе.
— Ты совсем дрожишь, Майя…
Я заглянула в его взволнованное лицо:
— Как думаешь, я правильно поступила?
— Ты умница.
— А это герцогство… Ничего, что я так легко отдала его…
— Ничего. Мне не жалко. Оно маленькое. Румпелю только для титула и нужно. Ты молодец, здорово сообразила.
— Подожди… Что значит «мне не жалко»?
— Ну… оно не то, чтобы моё… Оно скорее должно было быть моим по праву рождения. Но у меня его отобрал ещё король Анри, так что не переживай.
Кот развернул меня лицом к себе, взял мои ладони в свои и стал на них дышать, согревая. Я подняла руку и коснулась его волос. Да, неприлично, но… мне давно хотелось потрогать его кудряшки.
— Мягкие…
Бертран удивлённо взглянул на меня, а я коснулась его волос второй рукой. Какой кайф! Пружинят… Настоящий антистресс.
— Майя, — прошептал он. Наклонился и коснулся моих губ губами. Замер, словно спрашивая разрешения.
А мне вдруг стало так… одиноко. В этом большом и совершенно чужом мире. Ни друзей, ни родственников… Я обхватила его за шею, выдохнула и раскрыла губы.
